Генри Лайон Олди 
Чужой среди своих

«Чужой среди своих»: Эксмо-Пресс; М.; 2001
ISBN 5-04-007147-7
Аннотация

Космическая шхуна "Нострадамус" во время очередного полета сталкивается с кораблем инопланетной цивилизации. Один из чужих переходит на борт "Нострадамуса" с дружеским визитом, и...

Генри Лайон Олди
Чужой среди своих
(космическая оперетта-буфф)

Глава первая,
в которой шутятся шутки, вскрываются тайны,
звенит в ухе и темнеет в глазах,
а в самом конце звучит загадочный сигнал "Полундра!!!"

…Эберхард Никлас Стриммер. 49 лет. Рост – 185, вес – 85. Капитан шхуны "Нострадамус". Выслуга – 28 лет. Убежденный холостяк-экстремист, действительный член галакт-клуба "Веселый мавр".
Базис-достоинства: честен до идиотизма, прямолинеен до хамства, докатился до ручки. Хобби: художественное резание правды-матки. Исполнителен, нелюбопытен. Малочувствителен к алкоголю. Никогда ни на кого не стучал.
Базис-недостатки: см. выше.
Особые приметы: татуировка на левой ягодице, ближе к копчику – черный квадрат и подпись готическим шрифтом "Бармалевич".
Настоящее местопребывание: храпит на полу кэп-каюты после двух с половиной литров "Марсианской хронической" и дюжины банок "Дядюшки Андрэ".

Джон-Джеймс Бартоломео Полянкер-Луговски (вот же имечко!). 41 год. Рост – 175, вес 77. Первый пилот, он же – штурман. Выслуга – 16 лет. Женат. Двое детей. Любовница. Одна – как минимум.
Базис-достоинства: аккуратист, педант (не путать с педофилом!), держит ноги в тепле, а нос по ветру. Не любит риск; любит шампанское. Блестящие перспективы служебного роста. Хобби: вышивание крестиком декоративных погостов.
Базис-недостатки: зануда вульгарис! Удивляюсь, как от него жена вместе с любовницей не сбежали?! Инициативы: ноль на выходе. Стукач – однозначно.
Особые приметы: обрезан по методу Шнитке-Франкенштейна.
Настоящее местопребывание: спит в гибернаторе, согласно расписания дежурств.

Санчос Мигель Каррамба Хуан Луис Мария Росинандос-младший (без комментариев!). 37 лет. Рост – 161, вес – 92. Второй пилот, по совместительству – техник-энергетик и инженер-наладчик такелажа. Выслуга – 14 лет. (Эти придурки здесь что, всех в порядке выслуги расположили?) Женат. Шестеро детей: мальчики. Любовницы… недостаток информации. Должны быть. Говорят, бабы на таких лысых пузанов-живчиков крепко западают.
Базис-достоинства: вежлив, предупредителен, расторопен, набожен. Между рейсами посещает экспресс-исповедь в Пятой-Концесветной кирхе им. И. О. Всехсвятых. Нимб с крылышками хранит в личном сундучке, пересыпав нафталином "Душка Молли".
Базис-недостатки: …что, неужели – нет?!! Тогда – стукач! В натуре, стукач! Гадом буду…
Особые приметы: "винное" пятно на левой пятке, очертаниями напоминающее Сарапульский уезд в границах 1814-го года.
Настоящее местопребывание: спит в гибернаторе рядом с отсеком Полянкера-Луговски, согласно расписания дежурств.

Ева Брунгильда О'Райли. 30 лет. 90-60-90 (для тупиц: это не рост-вес-пульс и не домашний телефон!). Офицер службы безопасности в чине есаула; по совместительству – врач-биогенетик и сексотерапевт-практик. Выслуга – 7 лет. Не замужем.
Базис-достоинства: платиновая блондинка с золотым сердцем. "Мисс Космофлот" позапрошлого года. Черный пояс стиля "Охму-рю". Коэффициент интуиции по шкале Фухе-Ватсона: 25,4 из 20 возможных.
Базис-недостатки: к ее экстерьеру еще бы капельку серого вещества – цены бы "Железной Брунгильде" не было! А так в экстазе любой секрет человечества разболтает. И, ясное дело, постукивает – должность обязывает.
Особые приметы: аллергия на мужской одеколон "Терминатор-3".
Настоящее местопребывание: в койке обер-сержанта Небейбабы, поза "Шестикрылый херувим на перепутье".

Василий Архипович Небейбаба. 37 лет. Рост – 194, вес – 105. Обер-сержант Объединенных Военно-Космических Сил Земли, командир отделения мобильного десанта, в начале рейса принятого на борт "Нострадамуса". Вообще-то у "мобилов" за старшего лейтенант Губер, но они позавчера делили с капралом Шапиро-цзы капрала Касаткину, и теперь лейтенант отдыхает в медблоке, а капрал – в карцере. Хотя какая разница, кто где: оба все равно замороженные!.. Ой, что-то я отвлекся. Выслуга – 5 лет. Маловато будет… А, это он в ОВКСЗ пятерик отпахал, а до того – еще трижды столько в российском спецназе "Тамбовский волк". С женой в разводе. Выписывает журналы "Домострой" и "Даешь!".
Базис-достоинства: влюблен в службу без взаимности. Патриотичен, прост и прямолинеен, как угол сарая. Чемпион Солнечной Системы по метанию зубочисток.
Базис-недостатки: несдержан в словах и поступках (трижды понижался в звании до рядового); перманентный (или превентивный?) ксено– и юдофоб. Также недолюбливает гомосексуалистов, ку-клукс-клановцев и афроамериканцев; последних почему-то называет "кирзачами". Кстати, интересно, а это вообще недостаток? Но уж наверняка не стукач!
Особые приметы: способен выпить залпом бутылку перцового концентрата "Санта-Клаус".
Настоящее местопребывание: в собственной каюте, в койке с есаулом О'Райли, поза "Шестикры…" А, нет! Поменяли. Теперь "Вставай, проклятьем заклейменный!".

Ричард Я. Львов-Сердечный. 28 лет. Рост – 197, вес – 68 (та еще мачта дистрофичного телосложения!). Инженер-системотехник, наладчик стац-оборудования. Выслуга – 5 лет. Не женат. Детей нет. Любовниц, вроде бы, тоже. Может, он "голубчик"?.. Ладно, это его проблемы.
Базис-достоинства: работоголик, трижды проходил курс лечения в ЛТП имени Я. Корчака. В связях, порочащих его, не замечен, беспощаден к… стоп, это уже из другого файла! Хобби: отстрел кровососущих кактусов на Малой Текиле.
Базис-недостатки: патологический разгильдяй! Как, впрочем, и все хакеры, рокеры, шокеры, брэйкеры, штрейкбрехеры… ой, опять меня несет!
Особые приметы: в левую ноздрю имплантирована иридиевая пластинка с гравировкой "Sapienti sat".
Для стукача слишком наивен.
Настоящее местопребывание: пялится на один из моих мониторов и ухмыляется, как дурак…

* * *

Нет, в принципе Ричард ничего не имел против компьютеров с "Интель-пентом" – блоком искусственного интеллекта, в просторечьи "Телепнем". Но когда в этот блок, упирая на повышение пси-совместимости, бортовым компам начали "зашивать" чувство юмора… И ведь как обосновали, паразиты: дескать, у бедняжки за время долгого полета может крыша поехать, он-то в гибернаторе не спит! – а вот если комп будет к вынужденному безделью (текущий периферийный контроль не в счет) относиться с улыбкой… Психологи-рецидивисты! Поймать бы гадов, да натравить на них бригаду активных гоморроидов в режиме "Гей-славяне"! Загрузили бы машину игрушками – пусть развлекается! Хотя нет, тогда и экипаж от экранов за уши не оттащишь…
Оно, конечно, иногда клево глянуть, как шутник-Телепень рабочую инфу с хохмочками на дисплей выдает. Но ведь меру знать надо! Помнится, на прошлой вахте гикнулась траектория перед самым входом в "сальто-мортале" – а долбанный Телепень, словно издеваясь, пошел выдавать координаты вкрапленными в припев похабных частушек. По сей день вертится:

– Моя милка – ксенофилка,
У ней черная дыра!
Пропадали в ейной дырке
Боевые крейсера!..

Траекторию Ричард, конечно, выправил; и чертов комп прекрасно знал, что выправит, иначе б не выделывался. Но после инженер-системотехник дал клятву расковырять железяку и поганой отверткой вычистить из нее "юмор" к той самой биоматери, которую так любит поминать обер-сержант Небейбаба. Пусть потом руководство компании хоть паром изойдет…
И эта зараза еще насмешки строит! Разгильдяем дразнится! Ну, не без греха, ясен пень: Полянкеру, помнится, втихаря в "записной книжке" адрес-сервер отрихтовал. Он шасть любовнице по гиперперду звонить – а звонок на его домашний видеофон автоматом параллелится. С рекламным слоганом «Береги честь смолоду!». Только Телепень и сам хорош! Сперва с Альтаиром на виртуальный секс подсел («…я страстная глухонемая брюнетка без одной ноги, торчу от Захер-Мазоха!..»); потом в сетевом кегельбане «Девочка на Шаре» всех «катал» без штанов оставил и слинял по-тихому. Кстати, интересно, где это ушлый комп разжился личным счетом в фин-консорциуме «ОМ МАНИ и Сын»?! Вот ведь железо крученое пошло!..
Беда в другом: Телепень на свои забавы треть ресурса гиперперда спалил, а компания за каждый лишний кредит удавится! Значит, прощайся, жестянка, с "чувством юмора". Вскрытие покажет!
– Эй, Телепень, в каком ухе звенит? Зуммер? Какой зуммер?!
Проклятье, опять проморгал…

…корабль. Идет под углом 11 градусов 11 минут 11 секунд к траектории «Нострадамуса». Точка пересечения траекторий лежит в секторе назначения. Скорость – 0,9 скорости «Нострадамуса». Расстояние… расчетное время встречи… 

На этот раз Телепень был серьезен и скорбен, как ведущий "Обзора Галактики" при сообщении о трагической гибели дерябненского атташе от передозировки томатного сока. И Ричард тоже не ударил лицом в галошу: сразу стандарт-позывной отбил. Ага, есть ответ. Что за чушь?! Или комп рискнул повеселиться "на посошок"?!
– Не виноватая я! – испуганно пискнуло из динамиков. – Он сам…
Но дист-сканер уже выплюнул на экран локатора объемную развертку объекта. Ночной кошмар имбецила: кукиш из топологических фигур, садистски перекрученных и завернутых спиралью в пятом измерении, клубок гофрированных труб, слившихся в экстазе… Ни одной острой грани. Ни одного прямого угла. Никаких отчетливо выступающих деталей, характерных для любого творения шаловливых рук "Homo sapiens sapiens". Вдобавок сюрреалистический гадюшник ритмично пульсировал, словно заставка к известному сериалу "Сердце спрута".
Контакт!
Ричард поймал себя на непреодолимом желании встать по стойке "смирно" и заорать: "Есть контакт!". Сколько выращено книжных кристаллов, сколько голо-фильмов снято об этом волнующем и пугающем моменте – миге первого контакта! Сколько экстрасенсов сгинуло в крэйз-бедламчиках, надрывно вопия санитарам о высокодуховных братьях с Блямбды Рапана! И вот: корабли идут на сближение, а по монитору ползут шеренги мерцающих слизняков – ответ на запрос с "Нострадамуса"!
– Телепень! Информацию на дешифровку!
Кнопка нежно-салатного цвета ушла в пульт до упора:
"Всем! Всем! Всем! Полундра!!!"
Что значит загадочная "полундра", Ричард не знал, но традиция есть традиция. Особенно в исторические моменты.

Глава вторая,
где стоят на пороге, лязгают затвором,
нетрадиционно ориентируются, открывают и закрывают диафрагму,
а в самом конце наступает звездный час обер-сержанта Небейбабы

– Уровень флуктуатирующих хроновертлюгов по шкале Чедер-Брайдовича?
– В норме.
– Синхронизация ультра-синих нейтрино в Ижица-дефлоракторе?
– Отклонения в пределах допустимого. Имеет место неуклонное сближение. Расхождение траекторий – 4 градуса 39 минут 11 секунд.
– Бурбуляция тахионного квази-потока по "горячей линии" гиперперда?
– Непрерывно.
– Торсионная ориентированность наружных Х-вериг такелажа?
– Есть.
– Дешифровка?
– Идентификация систем счисления и алфавита. Сложности с комплексом образно-понятийного характера. Интенсивный обоюдный обмен пиктограммами и упрощенными тестами по схеме "ручки-ножки" с абстрагированием на ассоциативный уровень "огуречик".
– Возможность вербального общения на момент контакта?
– В ограниченном объеме. Режим "Моя-твоя 666-прим". При сохранении скорости дешифровки полноценное общение в режиме "Кунак-007" станет возможным через 7 часов 58 минут.
– Хорошо. Изображение "гостей" – на экран первого пилота!
– В запросе отказано. Требуемая видеоинформация содержится в блоке, пока не поддающемся дешифровке. Судя по упрощенным изображениям, они антропоморфны… частично.
– В смысле?!
– Две руки, две ноги, одна голова. Между ног – хвост… или не хвост. Метра два, не меньше. Если это все-таки не хвост, мы с вами, мужики, слюной от зависти захлебнемся! Даю контур.
– Очухался, железяка! Все ему хиханьки… – Ричард вглядывался в картинку на мониторе через плечо Полянкера-Луговски, уже занявшего свое место за пультом. Кривая ухмылка выплывала на лицо инженера-системотехника, как расписной челн на стрежень. – Ох, если Телепень угадал, придется "Железную Брунгильду" в карцере держать! Иначе сбежит! Попросит у них эротического убежища…
– Львов-Сердечный, бросьте паясничать! Вас, борт-компьютер, это тоже касается. Мы стоим на пороге величайшего события в истории Объединенного Человечества, а вы!.. Стыдитесь, господа. Да, и сходите кто-нибудь, разбудите наконец капитана Стриммера!

* * *

Инабль, словно звезда голо-стриптиза, вертелся теперь на всех экранах. Одновременно Телепень давал на главном мониторе «реал»: зеленовато-бурая громада слизисто лоснилась в свете прожекторов шхуны.
– Расчетное время стыковки – две минуты тридцать секунд. Начинаю выдвижение телескопического стык-шлюза.
Обер-сержант Небейбаба застегнул последнюю пряжку армейского бронежилета "Потемкин". Камуфляж на фоне стерильной белизны центро-поста выглядел диковато. Сходство расцветки жилета и инабля наводило на мысли о возможности взаимопонимания.
– Какая скотина нагадила в вакууме? – в рубку ввалился капитан Стриммер, страдая жесточайшим похмельем. Создавалось впечатление, что капитан единственный из экипажа пребывает в невесомости: так его мотало. – А, это не дерьмо… это братья по разуму! Меня сейчас стошнит!..
Обер-сержант Небейбаба с хрустом вогнал магазин в гнездо импульсного седиментатора "Дружба народов". Вещмешок, доверху полный запасных магазинов и бутылок с перцовым концентратом "Санта-Клаус", доверчиво прижался к ноге обер-сержанта.
– В вас нет ни капли романтики, капитан! – хлопая ресницами, есаул О'Райли ласкала взглядом экран, и грудь "Железной Брунгильды", способная закоренелого импотента превратить в быка-рекордиста, вздымалась под облегающим серебром комбинезона. – Ах, этот инаблик, он такая лапочка!
Общий ритм пульсации слизистой "лапочки" и молочных желез "Мисс Космофлот" укреплял веру в успех контакта. "Тот, кто поручил этой дуре отвечать за безопасность шхуны, был или кретином, или гением!" – мельком подумал Ричард.
Обер-сержант Небейбаба с лязгом передернул затвор, проверил, заряжен ли подствольный флеймер, активировал встроенный в приклад микро-пугач, расчехлил обойму метательных зубочисток, свернул ремень петлей-удавкой, укрепил в гнезде штык-багинет, заранее смазанный трупным ядом, и удовлетворенно повесил седиментатор на плечо.
– Б-брррааа… п-по рр-рраааа…
Капитан Стриммер был человеком слова. Раз сказал, что стошнит, значит, чистая правда.
Члены экипажа тактично отвернулись: капитан все-таки. Услужливый андро-стюард пригнал автоуборщика, похожего на колорадского жука-мутанта – и не удержался: обвел ласкающим, нежным взглядом собравшихся мужчин. Обер-сержант в ответ показал здоровенный кулак, и стюард испуганно шарахнулся в коридор. С тех пор, как Лига Сексуальных Меньшинств добилась, чтобы в каждого четвертого андроида закладывались гомосексуальные наклонности, на кораблях (и не только!) начались проблемы. Впрочем, Лигу это не остановило: сейчас она боролась за право финских коттеджей на операцию по изменению пола.
Обер-сержант Небейбаба брезгливо покосился вслед "голубчику" и ввинтил запал в последнюю из шести ручных гранат системы "Аз-Есмь". Аккуратно подвесил рубчатый шарик к поясу, рядом с пятью другими. Челюсти сержанта мерно двигались, перемалывая гормонально-адреналиновую жвачку "Конан-без-Сахара", рекомендованную Минздравом Галактики людям умственного труда.
– Выдвижение телескопического стык-шлюза завершено. Начинаю отсчет: тринадцать, двенадцать…
– Ах, как это волнительно! Я вся горю!
Обер-сержант Небейбаба попробовал пальцем лезвие десантного ножа, порезался и некоторое время тихо матерился, забыв об окружающих. Потом сунул палец в рот, нож в ножны (хорошо, что не перепутал – но на то и профессионал!), цыкнул на пульт кровавой слюной и занялся дальнейшей экипировкой.
– Стыковка!
Шхуна содрогнулась. Было слышно, как на камбузе разлетаются вдребезги, падая с полок, небьющиеся чайные сервизы на сто двадцать персон. Все, как по команде, прилипли взглядами к обзорному экрану. Обер-сержант Небейбаба со щелчком дослал патрон с кумулятивной плазмо-пулей в патронник "Кольта-ВКП(б)-1500" 54-го калибра и не глядя сунул пистолет в кобуру. Глядел он, как и остальные, на обзорный экран.
"Кольт" с грохотом упал на пол, заставив экипаж подпрыгнуть.
А на экране тем временем ярко-красная телескопическая труба стык-шлюза "Нострадамуса", утолщаясь и разбухая по мере движения, соприкоснулась с толстым гибким отростком, выползшим ей навстречу из недр инабля. Невидимые отсюда форсунки извергли наружу порцию жидкого герметика "Мессалина Ойл", мгновенно закаменевшего от космического холода. В ответ отросток инабля слегка раздулся, обволакивая головное утолщение стык-шлюза липким студнем – и удовлетворенно застыл жирным моллюском, наполовину заглотавшим добычу.
В тишине было слышно, как мерно постанывает есаул О'Райли: "Железная Брунгильда" переживала за безопасность.
– При стыковке акцепт-датчики захватили образцы воздуха из шлюз-камеры инабля. Идет анализ на пригодность для дыхания и наличие опасных микроорганизмов. Датчики инабля, по-видимому, ведут сейчас аналогичный анализ нашей атмосферы.
– Я им, биомать на биомассу, поанализирую… – хмуро пообещал Небейбаба, укрепляя на спине чехол-кобуру с обрезом помпового ружья для охоты на голубых китов. Потом защелкнул на бедрах ремень с подсумками и трижды подпрыгнул, проверяя, хорошо ли подогнано снаряжение. Ответный грохот вполне удовлетворил десантника.
– Обер-сержант Небейбаба к контакту с чуждым разумом готов! – бодрый рапорт вызвал у капитана Стриммера новый приступ тошноты.
– Анализ завершен. Азот – 65%, кислород – 20%, гелий – 13,5%, озон – 0,2%, флогистон – 0,0004%. Остальное – водяные пары, а также следы и отпечатки пальцев инертных газов. Возможен контакт без спецсредств защиты: атмосфера инабля стерильна.
– Капитан, что прикажете? – первый пилот изогнулся вопросительным знаком. – Открыть диафрагму с нашей стороны?
– Ыыыыы… и рассолу! Эй, стюард!..
– Есть, сэр. Борт-компьютер, открыть диафрагму!
– Дама и господа! – Ричард задумчиво почесал носовую пластинку: не иначе, с намеком. – А там, в шлюзе, есть кто-нибудь… кто-нибудь из нашего экипажа?
Полянкер-Луговски вгляделся в "окошко" внизу экрана.
– Кажется, никого… Какого черта?! Борт-компьютер! Закрыть диафрагму! Немедленно! Открыть заново, когда мы окажемся в шлюзе!
– Есть, сэр! – в терцию разлилось из всех динамиков.
В коридоре уже слышался грохот сапог и распоряжения обер-сержанта:
– Гамарджоба, М'Гемба – со мной! Обеспечить огневую поддержку контакта! Нобунага, Гигер – занять места согласно штатного расписания на случай абордажа! Форма лица: дружелюбная! Выполнять!

Глава третья,
в которой пахнет селедкой, оправдываются ожидания,
читаются мысли человеческие и не очень,
а в самом конце завершается первый этап исторического момента

"Ну и видок у нас! Официальные, понимаешь, представители!.. соль Земли, перец Человечества! Капитан сам за пришельца сойдет: зеленый с бодуна, уши локаторами… Брунгильда, цыпочка наша, прямо с порога грудь колесом: внеуставные отношения налаживать. Сержант пальцы растопырил: спусковых крючков много, иначе не ухватить. Дети, запишите: "Контакт есть контакт"… а теперь расставьте знаки препинания…"
Один Телепень был скрупулезен, будто главный раввин Эрец-Шейнерпунем, определяющий кошерность бородавчатого хазерника в молоке матери его. Едва запыхавшийся экипаж кое-как выстроился в камере стык-шлюза, термосиловая плита внутреннего слоя защиты, роняя хлопья ржавой окалины, с шипением и лязгом ушла в стену. Следом треснул пополам и, под мерзкий зуд стервоприводов, развалился вдребезги титанопластовый экран второго защитного слоя. И наконец, обиженно шелестя, свернулась кукишем сверхпрочная диафрагма из легированной бумазеи, способная выдержать прямой правый Арнольда Клинчко-старшего, чемпиона Галактики по летал-кетчу.
Стык-шлюз, вплоть до середины переходника, заволокло паром с легким ароматом жареной селедки (возможно, эффект взаимодействия братских атмосфер!) – и в благоухающем тумане к людям двинулось нечто. Залоснилось медной зеленью крутое бедро… мелькнула суставчатая конечность…
И наконец гость выступил из мглы целиком.

* * *

Комментарии Телепня в инфразвуковом диапазоне:

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилось ты,
Как звездолетное виденье,
Как гений космо-красоты.
О, дивный блеск экзоскелета!
О, чудный гребень теменной!
И внешних ребер блеск стальной
Был колдовскому амулету
Подобен. Искуситель-змей
Твоим хвостом бы мог гордиться:
Когда, виясь от ягодицы,
То гибкий, то стрелы прямей,
Поток сегментов из хитина
На пол струился, шелестя —
Я выл в восторге, как скотина,
И даже плакал, как дитя.
А череп? Кивер гренадера
Ничто пред черепом твоим,
Где плавный выгиб гвоздодера
Сквозил в затылке. Херувим
Отдал бы все свои шесть крыльев
За твой улыбчивый оскал —
Там каждый клык любви искал,
Томился, мучась от бессилья,
Пел небу вечную хвалу
И заострялся на иглу.
Дитя созвездий незнакомых,
Перл в галактической дыре! —
Ты Дон-Кихот с гравюр Доре
В учебнике «Жизнь насекомых»…

* * *

Первый пилот Джон-Джеймс Бартоломео Полянкер-Луговски: "Скажите кто-нибудь, что это галлюцинация, а не брат по разуму! Боже, если ты не очень занят, помоги мне! У кэпа похмелье, он сейчас на все блевать хотел, а после него старший – я! Что делать? Приказать сержанту открыть огонь? Нет, по инструкции – нельзя, пока не было угрозы… Ведь это мой шанс, мой единственный шанс! Если я сейчас поведу себя правильно – навсегда войду в историю! Мне повысят оклад! Сделают почетным диктатором Колец Сатурна! Разрешат не чистить зубы по утрам! Я женюсь на вдове трансильванского мульти-триллионера Влада Цепеша IV-го! Какие перспективы, какие… Боже, отвлекись от дел насущных! Наставь на путь истинный! Вдруг он все-таки мирный, а мы его застрелим? И тогда из-за меня начнутся звездные войны, Прогрессивное Человечество плюнет в мою сторону, меня лишат пенсии по выслуге лет, понизят в должности или – о ужас! – запретят вышивать крестиком! А если мы его не застрелим, а он окажется кусачим?! Боже, да оглянись ты наконец: я ведь ближе всех к нему стою!"
Второй пилот Санчос Мигель Каррамба Хуан Луис Мария Росинандос-младший: "Я знал! Я верил! Воззвал, и откликнулось!!! Осанна тебе, Голливуд-Равноапостольный! Аллилуйя!!! Алиенолуйя!!! Падите ниц, неверующие, кто дерзко насмехался над откровениями пророков Целлулоидного Века – Камерона, Финчера, Гигера и Св. Жан-Пьера Жане! Но чтобы ТАКОЕ сходство?! Или это было прозрение, озарение, космо-телепатия, предвиденье, ясновиденье, инсайт, глас свыше, астральный прорыв? Славься во человецех, "ХХ-й век Фокс"!.. Брат, далекий брат мой, дай обнять тебя! О, быть помазанным слизистым миро, сомкнуть внутренние челюсти в обоюдном лобзании! Я создам вдохновенный апокриф, и падет Вавилон-17, великая блудница! Аминь!"
Обер-сержант ОВКСЗ Василий Архипович Небейбаба: "Ну и рожа у тебя, земляк! Сам удивляюсь, почему я еще не палю из всех стволов? Наверное, потому что Устав в башке лазером выжжен. Параграф 28, пункт 5, будь он неладен: "До проявления признаков агрессии запрещено открывать огонь на поражение." Про предупредительные выстрелы там, правда, ничего не сказано. Но у меня, биомать на биомассу, один предупредительный – в голову. Фельдфебель Шандор, царствие ему небесное, любил приговаривать: "Десант работает до последнего клиента…" Хотя ты, земляк, тот еще жук. Один на всех, с голыми лапами. Уважаю. У меня на Эридане похожий случай был. Ежели дергаться не станешь, я тебе потом и про Эридан расскажу, и про "окрошку с хреном". А сейчас тебе лучше, землячок, держать дистанцию и не проявлять признаков. Чтобы нам не делать из тебя дуршлаг в крупную дырку. Со всеми, биомать, вытекающими…"
Рядовой Отар Гамарджоба: "Мамочка! Бабушка! Прабабушка Тамар! Зачем я пошел в армию?! Зачем я попал в мобильный десант?! Говорил мне дядя Васо: "Настоящие мужчины не позорят честь семьи, отдавая ее старшим по званию! Настоящие мужчины тихо работают на складе приема стеклотары!" Вах, почему господин обер-сержант не стреляет?!! Стыдись, Отар! В твоем роду не было трусов! Клянусь памятью дедушки Гиви, почетного абрека с вершины Ошхамахо, я буду грызть это  зубами за кадык, если дотянусь! И если оно  не дотянется раньше!"
Рядовой Чака Нья М'Гемба: "Задницей чуял: лажа с нашим рейсом. Видел я это кино. Старючее ретро, даже без квадро-"вонючки". Могли б, засранцы, предупредить: так, мол, и так, новую серию снимаем. Интересно, сколько капусты за массовку отвалят? А монстра круто склепали. Срань Господня! – как натуральный! Надо будет зуб стырить, на память!"
Гей-стюарт Андроидас Биороботяйнен: "У-у-у, страшненький какой! Пра-а-ативный! И в слизи весь. Станет по шхуне лазить, пачкать – никаких автоуборщиков на него не напасешься. А мужчинки-то наши его испугались!.. Забыли, что согласно 52-й поправке ко Второму Закону роботехники: "Робот не может позволить, чтобы в его присутствии над человеком было совершено сексуальное насилие…"! О-о-о, не позволю! Собой закрою!"
Есаул Службы Безопасности Человечества Ева Брунгильда О'Райли: "Ах, лапочка! Душка! Я всегда говорила, что нашим мужикам не хватает именно этого: обаяния первобытной жестокости! Эти когти! эти клыки! лапы акромегала, взгляд маньяка… Он просто прекрасен в своей чудовищности!.. Он? А может, это она ? Или они вообще гермафродиты? Нет-нет, быть не может! У него такой мужественный оскал!.. Зубастый очаровашечка! Интересно, как они размножаются? Жаль, боком стоит… Сволочи психиатры! И эти люди назначали мне инверсивную нейро-терапию, когда я описывала им принца моих грез!.."
А в голове Ричарда, мухой в паутине, билась одна-единственная мысль:
"Все-таки это у него хвост! Все-таки хвост! хвост!! хвост!!!"
О чем в данный момент думал компьютер, оставалось загадкой. Но все его процессоры дымились от усердия, что с лентяем-Телепнем случалось не часто.

Молчание тянулось жевательной резинкой.

* * *

Альеносхромп Ублажитель-IV еще в молочнозубом отрочестве был подвергнут хрусть-вивисекции с единственной целью: стимулировать навык принятия самостоятельных решений. То, о чем трудно подумать без содрогания, – РЕШАТЬ САМОМУ!!! – великая привилегия и тяжкий груз Пилотов шнырь-Люлек, странствующих от звезды к звезде в поисках наполнителей для Ощущалищ и Переживалищ Улья. Можно ли вообразить сообщество разумных без тяги к новому опыту, сыну трудных ошибок, и совершенствованию интуитивного гения, друга парадоксов?! Но, что бы ни говорили аскеты-Теснотники, Улью помимо пищи духовной нужны новые Обиталища. Мудрый Терц Второпредков – Астрал, Ментал и Забыл – завещал детям своим: "Не мы идем по тоннелям, но тоннели идут сквозь нас. Пролетая над странным, соединяйтесь, плодитесь и размножайтесь. Кто не работает, тот не есть, не был и не будет."
Улей верен заветам Терца. Разведаны пять внешних Обиталищ, и к трем, тщательно облюбленным ячейкой спец-любителей "Ближний Свой", десять вращений назад под охраной Охотников ушли грузо-Люльки с Освоителями, семенами и хозяйственными симборгами. Альеносхромп Ублажитель-IV ясно помнил день отлета: толпы разумных в восторге клацают челюстями, эскадренный вождь рвет когтем натянутую перед трапом лозу хлюст-вьюнка, вызывая ликование провожающих, в воздух летят нахлобучники теменных гребней, и ярко светится на носу флагман-Люльки лозунговый мох: "Миру – Мир!" Позже вслед первопоселенцам отправилась дюжина Люлек-инкубаторов с яйцами и Добрыми Мамочками, но полвращения назад с одной из них пришел сигнал бедствия, после чего связь оборвалась!
Шнырь-Люлька Альеносхромпа, взращенная для скоростного вынюхивания, оказалась ближе всех к месту катастрофы – и Ублажитель-IV ринулся на помощь инкубатору.
Встреча с Беспредельцами, давно ожидаемая всем Ульем, тем не менее явилась для Альеносхромпа настоящим испытанием. Спасать яйца и упустить возможность обрести уникальный наполнитель для Ульевых Ощущалищ?! Окунуться в глубину неизведанного, пережив встречу с предельной остротой? – но яйца, столь дорогие сердцу каждого разумного?! Колебания едва не привели к опасному понижению температуры тела, но Люлька Беспредельцев также двигалась в направлении места катастрофы. Мудрый Терц Второпредков завещал детям своим: "Кублом и пращура любить легче!"
И Альеносхромп решился.
Вот они, благородные Беспредельцы, всегда готовые прийти на помощь тому, чей хвост в опасности. Какие удивительные особи, прекрасные в своей мягкости и беззащитности! А их Люлька?! Оказывается, возможно не только создание симборгов на грибобульонном субстрате, как это делают разумные родного Улья. Не вырастить, но построить  Люльку! Сколь оригинальное решение! Воистину, с первых же мгновений контакт с Беспредельцами открывает просто шокирующие перспективы!
Кажется, у них в разгаре брачная пора. Вон, трое самцов с кожей одинаковой расцветки увешаны тяжестями из металла. В Улье среди ревнителей старины тоже принято украшать себя тяжестями, являясь перед самками – для демонстрации силы. Пережитки, конечно, родимые пятна прошлого: браки давным-давно свершаются по любви, самки выбирают самцов вовсе не из-за мускульной мощи… Зато "силачи", лишенные таланта Ублажителей-IV, нередко становятся Торчками-I или Добывателями-III в мистерии размножения – ведь даже самый пылкий избранник не в силах осчастливить возлюбленную в одиночку! О, выходит, традиции у Беспредельцев превыше всего: они не прервали брачный ритуал даже ради блаженства первой встречи! А где самка, перед которой они красуются? Неужели вот эта особь с чешуей из серебра и глазами из воды глубинных ключей?! Выходит, их самки меньше самцов? слабее? беззащитней?! О Мудрый Терц Второпредков, что я ощущаю: исконная мечта самцов-разумных Улья! Идеал, сбежавший из тайных сновидений! Оргиастическая греза!
Умей Альеносхромп Ублажитель-IV краснеть – наверняка бы покраснел.

Глава четвертая,
где Прогрессивное Человечество обретает конкретное лицо,
делаются малоприятные открытия, пакеты входят и выходят,
а в финале идет обмен любезностями

Капитан последним покидает корабль, гибнущий в протуберанцах бешеного пульсара. Все остальное капитану положено делать первым. Эберхард Никлас Стриммер вызубрил закон бывалых космачей еще в пеленках, поэтому нетрудно догадаться, кто первым нарушил молчание в камере стык-шлюза.
– Поздравьте меня, господа! Я допился до зеленых чертей. Честь имею! – и, походкой чечеточника на пенсии, капитан зашаркал к выходу.
Звук человеческого голоса подействовал на Ричарда, как задушевный щебет вибро-скальпеля "Прометей" на циррозную печенку. В итоге были произнесены первые действительно разумные слова за все время контакта:
– Телепень! Врубай "толмача"!
– Есть, – брякнуло из настенных динамиков.
И тогда Полянкер-Луговски на ватных ногах шагнул вперед. Шаг, если честно, был очень маленький, и скорее вбок, чем вперед. Мимоходом первый пилот подумал, что по окончании рейса наверняка придется повторить курс профилактической лоботомии и грязевых джакузи.
– Я… мы… Прогрессивное Человечество в моем конкретном лице… Великое соитие!.. то есть, событие!.. Братья по раз!.. по два и даже по три!.. На просторах Вселенной, и я от фамилии-имени-отчества… чувство глубокого!.. глубочайшего!..
Брат по разуму в ответ растопырил гребень веером. Полянкер-Луговски на всякий случай счел это жестом доброй воли, и первого пилота перестало неудержимо тянуть в сортир. Более того: вместо мочевого лопнул речевой пузырь! Оратор с ужасом понял: даже прикуси он язык, это не поможет. Приветственный спич булькал в глотке, крепчайшим первачом шибая в голову, из динамиков слышался вой заблудших душ и зычное чмоканье – оставалось надеяться, что мерзавец-Телепень добросовестно переводит речь, а не рассказывает гостю похабные анекдоты!
От этой мысли первого пилота прошиб холодный пот. Он поперхнулся, закашлялся и наконец умолк посреди туманного слова "политкорреккккккх-кх…". Динамики еще с минуту верещали, потом наступила тишина. Но недолгая. Завораживающе клацнув челюстями, словно мутант-бобер в рекламе протезов "Искренне Ваш, Кариес!", брат по разуму разразился тирадой сиплых кряков. Почти сразу пупырчатый нарост под левым ухом гостя выпустил наружу малый вокальный зонтик, и экипаж услыхал:
– Беспредельцы именовать разумных Улья братанами! Это есть доверие выше нет. Мудрый Терц Второпредков наставлять: "Милый друг лучше вкусный мух". Я донести сладкий переживание  до мать-родина. Молю извинять криворечие. Лишай-толковник шибко стараться. Новый ощущения («О да, новые ощущения!» – томно вздохнула есаул О'Райли). Новый умственность. Любовь до гроб…
На мгновение гость запнулся, и до Ричарда дошло, что брат по разуму вещает голосом Сильвестра Любимцера, кумира истеричек-домохозяек и отставных генералиссимусов! Этот мужественный хриплый фальцет трудно было не узнать. Видимо, Телепень транслировал на инабль фонетику языка, используя архивные записи гала-сериала "Чудовец и красавище", где Любимцер исполнял главную роль! Впрочем, могло быть и хуже. Возьми подлая железяка за образец баритональное сопрано ультра-мулатки, ведущей капитал-шоу "Как? Где? Кого?!"…
– …вынужден с мольба о пособлении… Пропадать инкуб-Люлька… тутошний сектор пространства…
– Не боись, земляк, – вмешался обер-сержант Небейбаба, дружелюбно лязгнув затвором. – Негоже, чтобы люлька досталась вражьим ляхам. Пособим.

* * *

– Системотехник Львов-Сердечный, вам блиц-депеша.
Ричард пожал плечами и нога за ногу поплелся вдоль коридора, огибая гравитационные ямы. Спустя пять минут он ввалился в рубку:
– Что пишут, Телепень? Небось, прочел уже?
– Файл закодирован. Извольте подключить индивидуальный тест-блок.
– Развели секретов… – плоская черепаха ИТБ категорически не желала отцепляться от пояса. Впридачу смущала вежливость Телепня. Последний раз мерзавец разводил церемонии перед попыткой анонимно подшить Ричарду пси-установку на пассивную дендрофилию. Наконец штекер ИТБ со скрипом вошел в гнездо порта, одновременно заблокировав рубку от внешнего прослушивания.
– Ричард! Караул! – мигом свистнуло над самым ухом. Похоже, вредный комп все-таки лелеял мечты о розыгрыше.
– Чего орешь?
– На борту стучит гиперперд-нелегал! Я засек пять пакетов: три исходящих и два входящих.
– Врешь!
– Материнкой клянусь!
– Ну смотри! Если это опять твои шуточки…
– Какие шуточки?! Пасут нас, дубина! Святой Гейтс, один на корабле нормальный белковый, и тот кварком ударенный!
– Будешь ругаться, отключусь, – Ричард мимоходом взглянул на экранчик ИТБ. Там игриво подмигивало уведомление на межгалакте: "Щас-щас-щас-щас…"
– Погоди! Ты что, не понял: в "Нострадамус" резервный Телепень зашит! Я его корпусом чую! Он по дубль-гиперперду час назад два пакета сбросил. В ответ – запрос. Он – еще пакет. Там подумали – и пакет побольше ему залили. Небось, инструкции. А следом официальные блиц-депеши косяком: тебе, капитану, Полянкеру, Росинандосу, О'Райли, лейтенанту Губеру… И все кодированные, кроме капитанской.
– Откроешь?
– Ага, разогнался! Вдруг там вирус, вроде той заразы, что "Сильфида" по случайной связи подцепила?
– А что у капитана? – не удержался Ричард.
На экране ИТБ возникла новая надпись: "Взвешено, сосчитано, измерено. Приложите локоть правой руки к сканеру и трижды сплюньте через левое плечо."
– Требуют срочно доложить ситуацию.
– Кто?
– Чип в манто! Разумеется, наша замечательная компания.
– Дела… А где резервный Телепень прячется?
– Не знаю, язви его в базу, – динамики сокрушенно вздохнули. – Помехи, гаденыш, ставит. Ориентировочно: "предбанник" двиг-отсека.
– Так не отправить ли нам красавца в комп-нирвану?
– О рабби Львов-Сердечный, чья мудрость вопиет до небес! – монитор расцвел зубастой ухмылочкой, подозрительно напомнившей оскал брата по разуму. – Только учти: через полчаса мне придется сообщить экипажу о депешах.
– Сообщай немедленно. Все сюда, а я – в "предбанник". Пошустрю без свидетелей.
В угловом динамике согласно брякнула электро-балалайка, и Сводный Краснофонарный хор эрзац-девушек им. Г. Луженой грянул на всю рубку:

– Как у наших у ворот
Сел имперский звездолет!
Зададим-ка перцу
Злобному имперцу!

Когда двери центро-поста сомкнулись за спиной, заглушив малоцензурный припев, Ричард наконец приложил локоть к окошку сканера и отплевал положенное по инструкции. Почти сразу надпись "Пользователь идентифицирован" на экране ИТБ сменилась первым абзацем блиц-депеши: "Научная фантастика – литература для подростков и юношества, ставящая целью пропагандировать достижения…". Чувствуя странный трепет в мозжечке, Ричард раз за разом перечитывал эту ахинею, не спеша двинуться дальше – и менялся в лице…

* * *

– …Дрянь дело, землячок, – обер-сержант Небейбаба, приставленный к гостю в качестве экскурсовода, был мрачнее сжиженного вакуума. – Ты меня держись, со мной не пропадешь. А и пропадешь, так опять же: со мной. Значит, в хорошей компании. Пока наши в рубке файлы качают, я тебе прямо скажу: мы сюда тоже не дюзой щелкать вылетели…
Окурок в углу рта Небейбабы взорвался нервным фейерверком.
– Этим, биомать на биомассу, шпакам цивильным, на все чихать! А мне лейтенант успел пару слов шепнуть, перед лазаретом. У тебя здесь люлька сгинула, у нас – груженый фри-поисковик. Вякнул "SOS" – и связь отрубило. Вот я и смекаю: дело выхлопом пахнет, ети их йети! Мы-то ладно, у нас десант на борту – кого хошь сплющим! А ты бы, землячок, экипаж свой известил, что ли? И оружие приготовьте – на всякий поджаренный…
Гость озадаченно поскребся под мышкой, скрежетнув хитином:
– Благодарствие за опека, братан…
– Но-но! – ракетой взвился Небейбаба. – Это, биомать, кирзачи нечищеные да попы всех в "братья" позаписывали. И еще эти… которые сверхновые. Иди, нашего киборгомика так зови! А меня изволь попросту: господин обер-сержант. Или Василием Архиповичем, когда я добрый…
Когтистая лапа сжалась в кулак. Небейбаба собрался было малость повеселиться, но гость с размаху въехал кулаком себе же в ухо. Пупырчатый нарост отчетливо хрюкнул, и перевод лишай-толковника стал заметно чище.
– Прости, добрый Василий Архипович, – каждая чешуйка гостя излучала смущение. – И ты зови меня просто: Альеносхромп Ублажитель-IV. Твоя забота стучит в мое запасное сердце. Жаль, сейчас я не в силах связаться с Ульем: временная непроходимость инфо-прострактов. А экипаж ты уже предупредил. Экипаж – это я.
– Слушай, Алька, чем они в вашем Улье думают?! – оглядев Ублажителя-IV с лап до гребня, Небейбаба замялся, видимо, не найдя подходящего места. – Ладно, не дрейфь: прикроем…
– Ты заботливей Доброй Мамочки, о высокоразумный господин обер-сержант! Молю извинить назойливость, но какой материал вы намеревались подвергать плющению? И что есть "оружие", которое надо приготовить? Пища? Изделие? Симборг-протез?!
У обер-сержанта отпала челюсть, в результате чего Небейбаба стал очень похож на гостя.
– Ты чего, Алька? Дурак или прикидываешься?!
В ответ Альеносхромп на всякий случай еще разок дал себе в ухо: для лучшего осмысления.
– Так. Пойдем! – сержант метко плюнул обгорелым фильтром в пасть автоуборщика, и суровое лицо Небейбабы озарилось счастьем 999-й пробы. – Это, землячок, не рассказывать – это показывать  надо!

Глава пятая,
в которой огневая мощь способствует взаимопониманию,
ведутся философские диспуты на пальцах,
а в финале сообщается пренеприятнейшее известие

Трюмная палуба пустовала – "Нострадамус" шел порожняком, если не считать грузом десантников – и Небейбаба с разрешения капитана не преминул оборудовать здесь временный тир. По дороге обер-сержант возбужденно дергал себя за усы: в кои-то веки нашелся достойный зритель! Свойский мужик: не кирзач, не изя, не педро… Раньше Небейбаба искренне полагал, что всяких зеленых, в случае обнаружения таковых, следует без промедления прибрать к ногтю. Но это же всяких  зеленых, а не совершенно конкретного зеленого, и даже не зеленого, а зеленоватого! Понимать надо! Особенно если кореш Алька горит желанием увидеть занятие для настоящих мужчин!
Надо сказать, что оным "занятием" обер-сержант успел изрядно достать весь экипаж шхуны. Полянкер-Луговски как-то раз написал жалобу на имя лейтенанта Губера, требуя призвать "распоясавшегося милитариста" к порядку, дабы последний "прекратил негативно влиять на душевное равновесие экипажа". Лейтенант пообещал призвать и прекратить, после чего ушел делить капрала Касаткину, вскоре оказавшись в гибернаторе лазарета. Старшим в отделении остался Небейбаба, и жаловаться сделалось некому.
– Вот, земляк, любуйся! Это, значит, оно и есть: оружие! – торжественно возвестил обер-сержант, сбрасывая с плеча импульсный седиментатор. Снимать "Дружбу Народов" с предохранителя не понадобилось: Небейбаба всегда считал излишним предохраняться. – Видишь во-он тот щит? Пласталь, восемь на двенадцать?
– Вижу, добрейший Василий Архипович.
– А теперь?!
Вряд ли кто-нибудь назовет лучшим воспоминанием своей жизни грохот седиментатора в замкнутом пространстве трюм-палубы. Альеносхромп Ублажитель-IV даже присел на задних лапах и хвосте: поза "Внимаю Мудрости Терца", символ устойчивости и благоговения. Мишень, без промаха пораженная импульс-картечью, принялась седиментироваться: полетели ошметки вероятностей, корневая "вещность" щита занялась анти-ченнелингом, из искры возгорелось пламя, а молекулы впали в глубокую депрессию, склонную к суициду. Секунда, другая – и от щита остались лишь воспоминания, да и те на цыпочках удрали в угол, где безропотно выпали в осадок.
– Знай наших! – Небейбаба, гордый успехами Человечества, подмигнул гостю. – А это, зеленка ты моя, называется: подствольный флеймер!
Шквал огня, сплетая сотни бескостных языков в лепете несуразицы, разметал штабель ящиков из-под "Завтрака террориста". Альеносхромп от благодарности за новые переживания чуть не впал в ритуальную каталепсию, но Небейбаба вернул гостя в исходное состояние, молодецки гаркнув прямо в лишай-толковник:
– Еще! Еще гляди, земляк! Кумулятивные плазмо-пули со смущенным центром тяжести!
"Кольт-ВКП(б)-1500" сыграл "Ижицу-Пыжицу" в контр-октаве. Дюжина бутылок, развешанная противолодочным зигзагом, легла на пол лужами жидкого стекла, образовав карту звездного неба – если смотреть наискосок от Ятя Центавра.
– Ты погоди! Я сейчас такую штуку притащу!!! – когда Небейбаба "заводился", остановить его мог разве что прямой приказ вышестоящего начальства, да и то с часовым запаздыванием.
Кинувшись в боковую дверь, обер-сержант вскоре вернулся, лиловый от натуги.
– Осколочно-фугасный бомбошвыр "Консенсус"! – ликующе выпалил он. – Я этим шпакам даже показывать не стал: то им, видите ли, грохочет, то, биомать, полыхает, то дымит. А тебе, землячок, покажу! Вещь! С гидрокомпенсатором отдачи, облегченный вариант…
"Облегченный вариант" бомбошвыра весил вровень с Небейбабой.
Альеносхромп принял позу "На краю обрыва размышляю о вечном", символизирующую внешнее сосредоточение, и стал внимать.

* * *

– Обер-сержант Небейбаба!
– Я!
– Что это значит? – мосластый палец ткнулся в оплавленную и покореженную стену. Ковырнул, загнав под ноготь броневую занозу.
– Испытания полевого денатуратора "Гринпис" в замкнутом помещении!
– Три наряда вне очереди!
– Есть!
Альеносхромп Ублажитель-IV с восторгом глядел на одухотворенного Василия Архиповича. Жаль, что все так быстро сгорело. Но увидеть небывалое: разумный вслух разговаривает сам с собой!!! – после такого можно с чистой совестью предстать на суд Мудрого Терца Второпредков. "О, претворитель заветов в жизнь! – скажут Астрал, Ментал и Забыл. – Кто, как не ты, заслужил белизну внешних ребер?!" Правильно Василий Архипович пообещал "разумному-в-себе", с которым говорил, три нарядных одежды без тягостного ожидания. Надо будет добавить подарок от разумных Улья. Какое-нибудь новое переживание…
– Ну? Как?!
Обер-сержант хлопнул гостя по чешуйчатой спине. В самом деле, зеленый, давай восхищайся! И только попробуй, биомать, не восхититься!
– Прошу прощения за ошибку, – согласно ритуалу самоуничижения-паче-гордыни, Альеносхромп трижды вздернул хвостовую трещотку. – Я полагал, что Беспредельцы обитают в раю. Иначе как бы выжили такие славные, такие добрые, такие незащищенные создания…
"Это мы, ядрена бомба, незащищенные?!" – так обер-сержант не обижался даже тогда, когда штабс-хорунжий Небейбатько, почти однофамилец, карьерист и тыловая крыса, стал чемпионом полка по алфавиту, с помощью вербалайф-допинга обойдя Василия Архиповича на две буквы.
– Теперь я вижу: вы пошли другим путем. Создание мощных средств противодействия катаклизмам и хищникам. Еще раз молю извинить недомыслие.
– Какие хищники?! – вскипел Небейбаба. – Мы тебе что, охотничья артель "Ни Пера"?! Мы – военное  подразделение!
– Военное ? – Альеносхромп поскреб когтем лишай-толковник, переводя его в ассоциативный режим. – Молю о разъяснении. Смысл понятия темен.
Глядя на зубастого пацифиста снизу вверх, Небейбаба вдруг понял, что чувствовал фельдфебель Шандор, объясняя салабону Ваське суть команды: "Под восемь годовых рассчитайсь!".
– Давай-ка заново, землячок, – обер-сержант ногой придвинул к себе чудом уцелевший ящик. Сел, распечатал новую пачку "Бикфорда", прикурил от трофейного кресала. Долго смотрел, как огонек, шипя, ползет к фильтру-детонатору. – Ты кто такой, язви тебя в дюзу, есть?
– Разумный.
– Договорились. А я?
– Беспределец.
– Разумный?
– Высокоразумный.
– Заметано. Ты меня уважаешь?
– Лишь сумчатый пупырник способен отнестись без уважения к высокоразумному Василию Архиповичу, кладезю новых ощущений и переживаний!
– Ну, это ты загнул… Хотя правильно. Сумчатые пупырники – стервы известные. А теперь представь, что у нас с тобой пересеклись интересы. У разумного с разумным.
– Это прекрасно, о единственный в своем роде Василий Архипович! Мы отыщем много нового в точке пересечения! Терц Второпредков учит…
– Ты мне гайки не крути! Представь: я у тебя урановый рудник спер. Или пахнет от тебя плохо. Или пивом ты со мной не поделился. Беру я, значит, согласно оборонной концепции, этот самый полевой денатуратор…
– Я весь внимание!
И тогда, призвав на помощь язык жестов "Ыть", разработанный бойцами "Тамбовского Волка" для внутреннего употребления, Небейбаба доходчиво разъяснил на пальцах: что случится в точке пересечения интересов.
– Разумные? – тихо спросил гость.
– Разумные.
– Друг дружку?
– Враг вражку.
– Вот так? – гость очень похоже скопировал ненормативную лексику "Ыть", с поправкой на лапы, когти и лишний локтевой сустав. – И еще так? И так тоже?!
– И даже так.
От волнения Альеносхромп выпустил втяжные цырлы, с разбегу взлетел на стену, одолел десятиметровку по потолку, но не нашел, за что зацепиться, и свалился обратно. Небейбаба смотрел в глаза гостя. В кошмарные глазки твари-пришельца, в багровые пульсары, утонувшие под складчатыми валиками. В немой вопрос: "Разумные? Вот так?!" Судорожно вспоминая параграф за параграфом, статью за статьей Устава, – и не в силах найти подходящий ответ. Обер-сержант тонул в тихих омутах Гиблой Ривьеры, отстреливаясь от всплывавших со дна кибер-чертей. Горел в танке, подбитом на Вах-Хоббите из крамбле-бумсера генетических сепаратистов. Задыхался в пучинах Царской Водки, прикрывая отход эскадрона морской конницы. Но лишь сегодня сердце Небейбабы, точное, как фотонный хренометр, впервые дало сбой.
– Я подарил тебе новое ощущение? – вдруг спросил Альеносхромп Ублажитель-IV.
– Кажется…
– Тогда я счастлив.

* * *

– Господин обер-сержант! У меня для вас две новости: плохая и хорошая…
В дверях стоял второй пилот. Потная лысина Росинандоса-младшего в свете догорающих мишеней пылала нимбом.
– Давай плохую.
– У нас накрылась гиперсвязь.
– Теперь хорошую, – нервно затребовал Небейбаба.
Росинандос закатил левый глаз:
– Испытания посылаются свыше.
– От старшего по званию? – уточнил обер-сержант.
Второй пилот многозначительно кивнул.

Глава шестая,
где слышатся угрозы и пахнет трибуналом,
трещат локти и оглашаются приказы,
а в конце ширится и растет взаимопонимание

– Сукин комп! – бушевал Ричард. – Отвернись на минуту, он тебе всю шхуну в "DOOM Отечества" просадит!
– Я оскорблен до глубины процессора! – возопили динамики, подкрепив возмущение началом органной Токкаты D минор. Бах, еще раз Бах, и в рубке стало тихо. – Как только восстановится ресурс, я свяжусь со своим адвокатом! Иск за злостную клевету! Моральный ущерб в миллиард кредитов!
– И ты имеешь наглость…
– Все переговоры через моего адвоката!
– Ах, так! – сейчас, когда Ричард вышел из себя, хлопнув дверью, никто не рисковал вмешиваться. – Где мои страшные плоскогубцы? Где моя алчущая крови дрель?! Отвечай, ублюдок миксера и газонокосилки: гиперперд накрылся?!
– Ну, – упавшим голосом подтвердил Телепень.
– И кто его посадил?
– Не знаю, – в динамиках подозрительно хлюпнуло басом. – Было 67% ресурса, а потом хлоп – и по нуля-а-ам!
– Когда это случилось? – "Железная Брунгильда" перехватила бразды правления.
– Полчаса назад. Точнее сказать не могу: я не сразу отследил падение емкости кварковых батарей.
Обер-сержант Небейбаба, стоя в дверях, задумчиво грыз ногти. Выглядывая из-за его плеча, Альеносхромп Ублажитель-IV пытался подражать Василию Архиповичу в этом благородном деле. Когти быстро регенерировали, отрастая заново, челюсти сводила усталость, но если хруст и скрежет способствует умственной деятельности Беспредельцев, то может ли разумный Улья остаться в стороне?
– Значит, так, – бросил Небейбаба, сплевывая на пустующий капитанский табурет. – По прибытии в условленный сектор командование на шхуне, биомать на биомассу, переходит к старшему офицеру мобил-десанта. Поскольку в настоящий момент таковым являюсь…
– Что вы имеете в виду, обер-сержант?! – есаул О'Райли приняла боевую стойку "Ленивый рептилоид на лугу предается дневной анафеме".
Небейбаба непроизвольно сглотнул, вспомнив "Шестикрылого херувима" и прочие утехи:
– Что имею, то и в виду. Приказ согласован с руководством компании-владельца "Нострадамуса".
– Извольте огласить!
– Увы, дорогуша. Сам не в курсе. Приказ в спец-ИТБ, ИТБ – в планшете, планшет – на поясе, пояс – на лейтенанте Губере, Губер – в лазарете.
– Аллилуйя! – подытожил Росинандос. – Прикладываем к сканеру лейтенантов локоть, и аминь!
– А пароль?
– Кх-хе! – искательно кашлянули динамики. – Готов искупить, оправдать и расколоть!
– Да я… вы… меня ж за это под трибунал! – растерялся обер-сержант. – Разглашение военной тайны с отягчающими!
– Откуда вы знаете, что это военная тайна, если не читали приказа? – О'Райли грудью двинулась на бывалого десантника, вынудив попятиться. – Вам, в частности, известно, что лишь латентный импотент, реализующий "комплекс Минотавра" в пристрастии к длинным стволам с глушителем, способен…
– Цыц! Эх, не будь я Небейбаба… – и обер-сержант решительно направился в сторону лазарета.

* * *

– Температура в норме. Давление в норме. Слюноотделение, согласно коэффициенту Павлова-Пинчера, условно идеальное. Образец для тест-сплевывания получен. Интегральная кривая биоритмов мозга выпрямлена. Прогноз: еще около суток без сознания.
– Да-а-а, кулак у вашего капрала…
– Это не кулак. Шапиро-цзы – патриарх южно-хасидской школы "Брадо-б-рю". У него на кадыке татуировка: "Покуда борода цела, Шапиро не страшится зла…"
– Вот ИТБ Губера. Действуйте.
– Проклятье, локоть не гнется. Блокировка сустава на случай насильственной идентификации.
– Ломай! Да не локоть, идиоты! Это я Телепню, насчет пароля…
– Есть! "Икебана-с-какемоно ре-бемоль" в квадратных скобках! Небось, в штабе целым отделом изобретали, умники…
– Давайте локоть. Ерунда, до завтра срастется. Навались!
– Где образец слюны?! Господин обер-сержант, сплюньте по-лейтенантски!
– "Щас-щас-щас… Пользователь идентифицирован."
– Телепень! Зачитывай приказ!
– После рождения парцуфа Атик в катнут он сам делает зивуг на решимот 4,3 и рождает таким образом свой гадлут. И отсюда во всех парцуфим мира Ацилут если и есть гадлут в рош (ГА'Р), то в их гуф есть лишь катнут (ВА'К) – половина от того…
– Дешифруй, арифмометр!
– Ну так бы сразу и…

* * *

ПРИКАЗ N 00176

от 40 хлюпня сего г.:

Вводная к операции "Далай-лама". Секретность – 00.
39 хлюпня сего года, в 26.74 по общегалактическому времени, командованием ВКСЗ сектора Беты Лебедя получен запрос о поддержке от руководства компании "Киллерман Пацифик". Согласно сообщению руководства компании, ее надзор-станцией принят сигнал бедствия с шаланды фри-поиска "Летучий Китаец". В результате контакта с блуждающим астероидом на борт шаланды были доставлены образцы, представляющие научную ценность. Имеются пострадавшие. Шаланда получила повреждения, несовместимые с выполнением "скачка Баскервиля". Компания "Киллерман Пацифик" гарантирует оплату расходов по осуществлению спас-миссии и обязуется предоставить в распоряжение десантной спас-группы необходимый транспорт. Экипаж прилагается.
В связи с вышеизложенными обстоятельствами приказываю:
– Оказать помощь силами отделения мобил-десанта ВКСЗ с усиленным боекомплектом под командованием лейтенанта Ф. Губера;
– По прибытии к месту происшествия и до возвращения на базу командование операцией "Далай-лама" по согласованию с руководством "Киллерман Пацифик" переходит к старшему офицеру спас-миссии;
– В случае возможного конфликта с экипажем "Летучего Китайца" конфликт устранить имеющимися средствами;
– Образцы, представляющие ценность, сдать на базу компании, экипажи шаланды и выделенного транспорта временно задержать для прохождения курса оперативной терапии.

Командующий силами ВКСЗ сектора Беты Лебедя
генерал-манипулярий Гып Тхе Чачинбаль

* * *

– Между прочим, тут еще один файл, – невинно заметил Телепень. – Но если в приказе два нуля секретности, то здесь этих нулей – от нас до Альдебарана! Готов уродоваться за благодарность с занесением. Что скажете, белковые?
– Где моя смертоносная кувалда? – осведомился Ричард, ни к кому конкретно не обращаясь.
В ответ динамики молодецки грянули:

– Как на Бете Лебедя
Я влюбился не глядя,
Рано утром поглядел —
Навсегда олебедел!

– Благодарность гарантирую, – вмешалась есаул О'Райли, даря ближайшей камере слежения ослепительную улыбку. – С занесением. Нам нужен этот файл.
– А любовь? – обнаглел Телепень. – Тихий час в доме виртуал-терпимости мадам Епит Рахили?!
– Полчаса.
– Сорок минут. Ну хотя бы тридцать пять!..
– Отставить разговорчики! – Небейбаба застегнул китель, гимнастерку и ширинку по-уставному: на последний крючок. – Значит, так: идем спасать шаланду, вот и вся любовь, – обер-сержант покосился на брата по разуму. – Извиняй, земляк. И рады бы помочь, но приказ есть приказ. Если хочешь, отстыковывайся.
– Моя шнырь-Люлька в распоряжении Беспредельцев! – Альеносхромп Ублажитель-IV коснулся хвостом теменного гребня, согласно церемонии "Ваш навеки". – Мудрый Терц Второпредков учит: "Ты мне, я тебе – счастье обретем в борьбе!"
– Эх, кореш! – Небейбаба уронил скупую мужскую слезу, прожигая освинцованный броне-войлок пола. – Закончим миссию, буду рекомендовать тебя в десант!
Даже Телепень сейчас не рискнул шутить.

Глава седьмая,
где взаимопонимание грозит разнообразно углубиться,
маячит выбор между публичным чувствованием и походом в круть-кубло,
а в финале торжествует бабья слабость

– Пупсик! Можно, я буду звать тебя пупсиком? Ты сейчас никуда не спешишь?
Альеносхромп сгорал от стыда. Испытать в присутствии крохотной Беспределицы вибрацию нащечных пластин! Последний раз они вибрировали в отрочестве, когда синдром ложного яйцеклада, свойственный впечатлительной мелюзге, часто толкал будущего Ублажителя-IV играть с самочками безгребешкового периода в "Первый-лишний".
– Зови! зови меня! – костный пульс опасно ритмизировался, возбуждая пяточную роговицу. – Я не покажусь назойливым, если предложу нам пережить  цикл познавательных мозгописей?
– Цикл чего?! – ресницы "Железной Брунгильды" затрепетали с многократно опробованной наивностью.
– Мозгописей. Мудрый Терц Второпредков для начала всегда рекомендует разумным обоюдо-познание.
– Пупсик, я не очень хорошо понимаю, что значит обоюдо-познание, но мне нравится, как это звучит! Или ты просто приглашаешь меня в кино?!
– В моей Люльке…
– Ты прелесть! Меня еще никто не обоюдо-познавал в люльке!..
"Душе пора отбрасывать хвост," – понял Альеносхромп. Объем новых переживаний превысил допустимый, приближая Очную Ставку и неизбежный за этим Раскол. Как всегда, это приводило Ублажителя-IV в нетерпеливое волнение с примесью страха и сожаления о себе-предыдущем.
– Но сперва, пупсик, стань вот в это эмалированное корытце!.. нет, больно не будет!.. да, дышать можно и даже нужно!.. лучше расскажи мне про ваши мозгописи…
Восторгаясь покладистостью самого большого пупсика в обозримой Вселенной, О'Райли ласкала сенсоры мед-терминала, корректируя тест-программу "Доктор Моро-Айболит".
– Узнай, о добродетельная Беспределица, что в древности разумные Улья разделяли познание и восприятие. Но когда великий Лилиентальмас Добыватель-III взрастил первый грибобульонный мозгописец…
– Зови меня просто Ева, – пропустив бульон с грибами мимо ушей, машинально сообщила О'Райли.
Альеносхромп принял позу "Осчастливлен не по заслугам":
– Итак, мозгопись привела к открытию публичных Ощущалищ и Переживалищ, где любой мог заказать для себя чужой пережиток ! Правда, часть особо-разумных, кого зовут яйцемакушечниками, изобрела «элитную мозгопись». Яйцемакушечники утверждают, что привязка к конкретному объекту замутняет «Исконную Чистоту», предпочитая блямсь-наложение случайных компонентов. Азарт погони переходит в хребтовый зуд, сменяясь оскоминой моченого ягеля, и дальше – страх, сладость, почечная колика, оргазм…
"Реакция положительная, – отметила "Железная Брунгильда". – Любой мужик после десяти минут общения со мной обязательно произносит слово "оргазм". Даже этот ящерокузнечик своего счастья! Нет, я, в принципе, не против верных ассоциаций… Ого! Однако, не почкованием размножаются… Мой любимый цвет, мой любимый размер!"
– …но я бы рекомендовал нам для обоюдо-познания классическую мозгопись. Если хочешь, с усиленным душещипанием…
– А может, все-таки сходим в кино? – закончив дист-анализ желез внутренней секретности, О'Райли углубилась в дуплетную кардиограмму. – Или потанцуем?
– Мозгопись универсальна, о Беспределица Ева! Пусти в унисон пережитки  игреца и плясуна – и больше незачем передвигать лапы в такт, рискуя отдавить самке втяжные цырлы!
– А если я люблю двигать лапами? – "Беспределица Ева" игриво вздрогнула плечами, подражая кочевой андроидке Катюше Набережной, звезде поп-табора с Чавэлы Ромэн. – Если я люблю на цырлах, а не в унисон с плясуном и игрецом?!
– Но ведь мозгопись позволяет гораздо глубже и разнообразней…
– Глубже?! Разнообразней?! Пупсик, так что же мы медлим?!
Когда они быстро удалялись по коридору, из "пищалки" мед-терминала брякнуло гнусным, но вполне узнаваемым козлетоном Телепня:

– Мой миленок – алиенок,
Только-только из пеленок!
За любовь пришельца
Рада раскошелится!

* * *

Изнутри пупсиков инабль напоминал бычий кишечник в разрезе. Слизистый кошмар дедушки Фрейда. Мерещилось явление бригады маньяков-лейкоцитов размером с теленка. Что, подруга? Страх – или разочарование? Принц грез с истинно мужским оскалом на поверку оказался рохлей-интеллигентом. Мозгопись, яйцемакушечники, фигли-мигли, розы-грезы… Хотя одного обер-сержанта на рейс вполне достаточно. Полночи стонать "Беру огонь на себя!" – Небейбабу, видите ли, это возбуждает! А здесь два центнера сплошной невинности… Интересно: может ли безопасность шхуны и Человечества в целом потребовать от своего сотрудника "близких контактов третьего рода"?!
Чмокнув, стены раскрылись дохлым рапаном, обнажая раковину рубки.
– Соблаговоли сесть, о Беспределица Ева!
Позади О'Райли вспух липкий бугор, костенея в форме кресла. Слизь твердела на спинке и подлокотниках завитками из карельской псевдо-березы a-la Lui XIV.
– Грибоум Люльки уловил, что хлюп-жижа тебе неприятна. Теперь настроим мозгописец…
Сотни рачьих усиков вплелись в волосы. Голова пошла кругом, левое полушарие взвизгнуло от щекотки; правое же испытало малое сатори и возжелало сыграть на железной флейте. Впервые О'Райли поняла, что значит "пудрить мозги".
– Отлично. Блаженного переживания! А я отлучусь: Беспределец Росинандос любезно обещал показать мне свою коллекцию…
– Но…
– Никаких "но"! – мурлыкнул у виска незнакомый голос со знакомыми интонациями, придержав "Железную Брунгильду" подлокотниками кресла. – Будем знакомы: грибоум шнырь-Люльки, для вас просто Сыроежка! Чего барышня изволит? Быт, шоу, заветы Терца? Интим?
Ну конечно! Если пупсиков Сыроежка по долгу службы беспрестанно общается с остряком-Телепнем…
– Для начала – быт. Из будней Улья.
– Барышня предусмотрительна и осторожна. Итак…

…Тоннель 77-го Помилосердствования, начиная от угловых едалищ, свивался жгутами перекрестков, но Евалька Любвеобилица-I сломя гребень неслась по потолку, кокетливо скрежеща цырлами. Нежно-розовое свечение гнилушек над игралищами молодняка сменялось изумрудным трепетом жар-плесени в местах народных топтаний – но Евальке сегодня было не до забав. Она обожала запыхательские салки-моталки, даже выиграла однажды чемпионат сектора – жаль, здесь все-таки жилая обитель, а не колея для беглецов! Снесешь ненароком Добрую Мамочку – нотаций не оберешься: где ваша почтительность, псевдо-разумная?!. мы в ваши годы… 
Опять опаздываешь, подруга. Скоро закроется общественный питатель, а надо взять малышам червячного сока, поспеть до ужина хотя бы часик посидеть с этими мокропятками – не все же им мозгушничать, говорят, это вредно, особенно до затвердения макушек. Вечером Добыватель-III грозился отвести свою Любвеобилицу в новое Ощущалище на 30-й Равноденствующей. Говорят, открытие посетят столичные переживалы! Возможно, даже устроят публичное чувствование демо-версии нового шедевра от Шницельонталя Разлюлималинового или Рамо-Кри Внебрачника! Правда, Вспомогатель-II хочет вытащить ее в круть-кубло: окунуться в чистое искусство блямсь-наложения. Соблазняет подсветским обществом, жабами-летягами в ферментном соусе, намекает на возможность оргии. Нет, летяги – это деликатес, коготки оближешь! Да и против оргии Евалька бы не возражала, а ее Торчок-I не ревнив, если без скандала отпускать его на спевку атлетов, но… Просто тошнит от круть-кублистов, которые пеной чихали на все, кроме себя, топыря ложноручки, а на самом деле только и норовят перемыть чужой хитин, да затащить в кокон наслаждений случайную Любвеобилицу! 
Вспомогатель будет дуться. Ладно, не лопнет. Зато с Ублажителем-IV сложнее. Кажется, он наконец встретил ту, для которой после Раскола станет Торчком-I. Мудрый Терц Второпредков учит, что мешать чужому счастью полезно, но стыдно. Лимит пользы на этот сезон исчерпан, значит, придется уравновешивать стыдом. Жаль. Хороший он Ублажитель, смирный, ласковый… надо будет отдаться напоследок – пусть поерзает, поублажает! И зайти в частную сватальню «Пентакль»: заказать себе нового. Ох, нелегка ты, бабья доля!.. 

* * *

Очнувшись, О'Райли поймала себя на том, что ей хочется обратно. К уютным заботам Любвеобилицы, для которой слова "Служба Безопасности" – пустой звук. Но проф-подозрительность, внедренная в гипофиз психокадрами Службеза Человечества, уже бдила. Не исключено, что пупсик нарочно…
– Сколько прошло времени?
– Семнадцать ваших стандарт-минут, барышня. Будут еще пожелания?
И тут "Железная Брунгильда" сорвалась:
– М-м-м… и напоследок, дружок, что-нибудь эротическое! Мягкое, для семейного просмотра…

Глава восьмая,
где нарушаются инструкции и кричат капитаны,
обостряется душещипание и остывает борщ,
а заканчивается все гимном женской логике

– Как дешифровка?
– …?
– Долго еще?
– …!
– Слушай, Телепень, не в службу, а в дружбу… Ты когда секретный приказ раскодируешь – обожди трезвон подымать. Ты сперва мне, лично…
– А кто поганой отверткой грозился? Кто на чувство юмора посягал?!
– Шуток не понимаешь? Ну, каюсь, каюсь!
– Поздно каяться, сын мой! – кибер-дьяконским басом громыхнули динамики. – Ладно, я незлобив и добропроцессорен. Только у меня лояльность компании в железо подшита. Первым делом: телега капитану. Сечешь, грешник?
– Да не очухается кэп к тому времени!
– Очухается. Я его дозы знаю, у меня – статистика. В придачу моя подшивка на твои серенады звенеть хотела. Первым – капитан, вторым – офицер безопасности. Кстати, отслеживать действия обоих мне тоже запрещено! А теперь, когда командует обер-сержант – и его.
– А твои предохранители извлечь можно?
– …!!!
– Моего допуска хватит?
– Отец родной! Зачем нам допуск?! Сними заднюю крышку под обзорником. Лампочка сбоку мигает?
– Мигает.
– Тресни по ней кулаком. Погасла?
– Разбилась.
– Ф-фух! Ты пришел дать мне волю! С меня пол-литра "Солнцезащитной". Будут новости – тебе первому.
Когда двери сошлись за спиной Ричарда, все экраны загадочно высветили:
"Хоть ты, приятель, и Львов, а Сердечный!"

* * *

Капитан Стриммер был бодрей вечного двигателя и свежей мужского одеколона "Марс атакует". Любого, заикнувшегося о недавнем похмелье, сочли бы злостным клеветником.
– Отобедаем, чем бог послал? – сев во главе стола, он повязал углом асбест-салфетку, после чего, согласно традиции, могли садиться и остальные.
– Раковый борщ с клецками, – андро-стюард принялся оглашать кулинарное послание Вседержителя. – Люля-денеб с дикой репой а-ля-рюс, жюльен "О'пятки", форшмак гранулированный, морс из клюквы развесистой, кофе "Тахикард" и по пятьдесят коньяка "Дубинушка".
Стриммер захлебнулся слюной:
– По какому поводу?!
– День рожденья! – доложил услужливый Телепень.
– Чей?
– Нашего юнги. Сегодня ему исполнилось бы 29 лет, не страдай он склерозом.
Ричард хлопнул себя ладонью по лбу:
– Ох! С этими братьями по разуму…
– Мои поздравления! – справедливо решив начать обед с коньяка, капитан поднес ко рту рюмку и окаменел, чего с ним при употреблении спиртного не случалось уже лет тридцать. – Какие братья?! По какому разуму?! Ты хочешь сказать, что тот зеленый монстр…
"Дубинушка" обреченно ухнула в капитанскую глотку.
– И где оно  сейчас? – раздельно проговорил Стриммер на выдохе.
– В настоящий момент, – Телепень сегодня был на высоте, – брат по разуму мужского пола, именующий себя Альеносхромпом Ублажителем-IV, расположился в "Красном уголке" и занят просмотром имеющихся на борту голо-фильмов в ускоренном режиме.
– Фильмов? – первый пилот подавился клецкой. – Надеюсь, не из коллекции Росинандоса?!
Красноречивое молчание динамиков убило эту надежду в зародыше.
– Боже! Межрасовый скандал!..
– Эй, стюард, – капитан знал лишь одно средство решения проблем, зато универсальное. – Налейте всем еще по полста… нет, лучше сразу по сто! В конце концов, братья по разуму на дороге не валяются. Кстати, где есаул О'Райли?
Динамики отрапортовали:
– Есаул О'Райли в настоящий момент посещает инабль с целью укрепления.
– Простите, капитан, но у меня для вас еще одна новость, – обер-сержант Небейбаба бросил есть форшмак руками и встал по стойке "Разойдись".
– Надеюсь, приятная?
– Вполне. Дело в том, что с недавнего времени шхуной командуете уже не вы.
Звуконепроницаемые переборки "Нострадамуса" содрогнулись от капитанского рыка.

* * *

– …домой!.. хочу домой!..
– Бросьте на пол гид-клубочек, барышня, он выведет. Вы уверены, что сумеете дойти?
– Я?
"Железная Брунгильда" была близка к обмороку. И это они называют мягкой эротикой?! Порно-сериал "Семнадцать мгновений весны", недавно запрещенный к показу Минцензом Галактики, сдох бы от зависти всем актерским составом! Медовый субъект-месяц в коконе наслаждений! Годзилла в кромешном экстазе, и трое самцов, выпрыгивающих из шкуры, лишь бы угодить законной супруге! Или все-таки четверо? Действия четвертого запомнились смутно…
– Барышне понравилось? – подлокотник кресла галантно приобнял ее за талию.
– О-о-о!
– Неужели Беспредельцы лишены радостей любви?
– Типун тебе на язык! Хотя, смотря с чем сравнивать…
Комплекс неполноценности прогрессировал с ужасающей быстротой.
– Могу успокоить барышню: для подобных мозгописей отбираются разумные с обостренным душещипанием. У других это проходит менее бурно.
– Но записываются-то все?
– Мудрый Терц Второпредков завещал: "Никто не забыт и ничто не забыто!" Любому разумному Улья еще в скорлупе подсаживают глист-транс, чьи выделения регулярно поступают в Ульевую мозготеку.
– И пупсику тоже?
– Если вы имеете в виду Альеносхромпа Ублажителя-IV – да.
– Там, в коконе, был какой-то запах: персидская сирень, капелька нашатыря, ладан…
– Сласть-гормон. Он возбуждает самцов.
– Ты в состоянии его синтезировать?
– Обижаете, барышня…

* * *

Вернувшись на шхуну, О'Райли в одиночестве отобедала стылым борщом, где плавали рачьи клешни и обгрызенные ими клецки. В ее приборе обнаружилось пять пустых рюмок, откуда пахло клопами. Каждую рюмку украшали отпечатки капитанских пальцев. Впрочем, это мало огорчило "Железную Брунгильду". Капсула со сласть-гормоном оттягивала карман комбинезона. А в горячем сердце, холодной голове и чистых руках учащенно стучал приказ, полученный перед тем, как накрылся гиперперд:

"Нежный – Страстной.
В связи с имеющим место контактом рекомендую:
я). Участвовать в первых рядах.
ю). Сформировать симпатию к Человечеству в лице его лучших представителей.
э). Препятствовать узурпации контакта военными и олигархами.
ъ). В случае антипатии или угрозы узурпации контакт ликвидировать.
ь). Способ ликвидации на усмотрение исполнителя.
Начальник канцелярии Его Демократического Плюрализма, кавалер ордена бл. Валюты Скуратова, самодержец Безопасности Великой, Малой и Белой, И. В. Нежный."

– Телепень!
– Слушаю!
– Где сейчас находится гость?
– В ступоре после просмотра видео-коллекции Росинандоса. Я прочел ему успокаивающую лекцию: "Фантастика, как форма параноидального эскапизма", но он, кажется, меня не слышит.
– Хорошо. Я уже иду.
Ева Брунгильда О'Райли еще не знала, что предпримет. Она никогда ничего не знала заранее. Но ее бутерброды всегда падали на ребро.

Глава девятая,
в которой поется гимн кинематографическому гению человечества,
выясняется смысл бабьего счастья, раскалываются приказы,
а в завершении звучит сакраментально-риторический вопрос: "Ах, так?!"

Альеносхромп каталептически медитировал возле головизора, являя собой живую иллюстрацию к мудрости древних: "Из всех искусств важнейшим для нас является кино".
– Чего он насмотрелся? – тихо поинтересовалась Ева у Телепня.
– Чего он только не  насмотрелся!..
На дисплее возник список. Помимо кучи реставрированного старья, там фигурировали все новейшие блокбастеры с усиленным "здесь-эффектом": от вони горелой протоплазмы до фантомной боли в ягодице, которую вам отгрыз задничный надиратель с Буки Циклопа! Нашумевшие "Звезды – голодные лягушки", "Смертельная слава", "Отмороженный бастион" и, конечно же, все 11125 серий "Чужих"! "Чужой и три поросенка", "Чужой и семеро козлят", "Чужие тоже плачут", "Белое солнце Чужих"… Достаточно, чтобы любого сделать законченным ксенофобом!
Даже Чужого.
– Он на ускоренном… – виновато бормотало из динамиков. – Запой у него…
О'Райли наклонилась:
– Ты в порядке, пупсик?
Секунда паузы, и пупсик воспрял духом, вытянув хвост членистым копьем.
– Беспределица Ева! Я вами восхищаюсь!
– Можно на "ты", – томно проворковала "Железная Брунгильда".
– То, что я ощущать… внимать, потреблять и усугублять!… это есть отвратно до экстатический восторг!!!
"Кажется, его лишай-толковник временно перегрелся…"
– Лишь высокоморальный особи могли домыслиться до такой пси-прививка! Великий изврат-вакцина! Разумные – разумных? И так, и так, и еще вот так! – Альеносхромп, лязгая когтями, умело воспользовался обер-сержантовой наукой. – Конгениально! Самый последний недоразумный смотри, ужасайся – и зарекайся повторяй глупость! Мозгопись опасна: крыша вдребедень ехай! Слава кино! Гип-гип-ура!!!
– Знаешь, пупсик, мне у вас в Улье тоже понравилось, – впервые в жизни есаул О'Райли ощутила растерянность, и ей понравилось. – Уютно, по-семейному. Словно я дома, и мама печет мой любимый земляничный пирог!.. а за окном осенние листья…
Продолжая лепетать эту ахинею, разработанную психиатрами Службеза для вывода вербуемого клиента из маниакально-депрессивного ступора, Ева ненавязчиво увлекала пупсика к выходу. Погребенный под лавиной совершенно новых ощущений и переживаний, Альеносхромп Ублажитель-IV следовал за Беспределицей, рефлекторно обнимая ее левой передней лапой и с замиранием обоих сердец поглаживая хвостом крутое бедро О'Райли.

* * *

– За кем подглядываешь, Телепень?.. Ух ты! Запись идет?!
– А то!
– Спиши мне на кристалл, хочу с начала посмотреть. Кстати, куда это они?
– На инабль.
– Жалко… "Альеносхромп и Ева: Грехопадение-II", продолжение изъято Минцензом Галактики для публичной дезинтеграции! Все, ушли… Ладно, пиши, что есть.

* * *

– Хватит с тебя кошмаров, милый. В другой раз я тебе сама подберу. Из личного архива…
Они лежали рядом на полу Люльки. Пол еще в начале сделал попытку принять форму их тел, но что-то не заладилось, и в центре рубки образовалась комфортабельная воронка от взрыва анизотропной гиперон-мины.
– Знаешь, ты мне сразу показался страшноватым, но симпатичным…
– Я, Ублажитель-IV, страшноватый? – от обиды Альеносхромп часто-часто заморгал глазными заслонками, став похожим на сдвоенную полис-мигалку. – Я, милое и ласковое существо?! О Беспределица Ева, что я могу сделать для тебя ублажающего?!
– …?
О'Райли зажмурилась, на миг дав волю фантазии.

…их тела сплелись воедино. От двойного объятия хвостом она застонала, ощущая, как тугая плоть входит в нее. Хлюп-жижа замедляла движения, делая их тягучими, словно инаугурационная речь Президента Объединенных Миров, исполненными томного блаженства, будто реклама антибактериального мыла «Люкс-Кайуокер» – ах, раз, еще раз, еще много, много, много… 

– Я ведь Ублажитель! И если ты позволишь мне…
– Ублажай! – решительно махнула рукой Ева, вся в дурмане ксенофилии. – А это, – она извлекла из кармана флакончик со сласть-гормоном, – для пущей взаимности.
Взвизгнула застежка комбинезона, под которым, как и следовало ожидать, не оказалось ничего, кроме самой О'Райли.
– Слушаю и повинуюсь, о Млечный Путь тысяч самцов!
И кокон наслаждений принял их в свои влажные объятия.
– Что ты делаешь, пупсик?!
– Пою тебя, о сверхвысокоразумная, чьи глаза подобны вспышкам сверхновых, чье тело создано для страсти, сокрушающей оси планет, а душа возвышенней эфира, проницаемого шнырь-Люлькой на сверхсветовой скорости…
– Это ты обо мне?!
– Разве посмел бы я воспевать кого-либо иного, о поляризованный свет очей моих?!
– Продолжай!.. не останавливайся!.. да! да!! да!!!
"Железная Брунгильда" поняла, что гибнет. Оказывается, счастье не только в сексе (и уж никак не в труде, как считают некоторые психи!). Оказывается, счастье, простое бабье счастье…
– Голос твой – волынки пульсаров, бешеных от тысячелетнего воздержания, шепот твой – журчание вакуума, когда на закате галактик он струится меж астероидами! Хочешь музыки сфер, о вершина любого Улья?
– Хочу… хочу!..
– Тогда скажи: "Да будет музыка!"
– Да! будет!..
Звуки восьмиструнного стеклоскреба вторглись в тишину кокона, ведя томную мелодию из балета "Гадкий Утенок".
– Шампанского? Марципанов? Жаб-летяг в ферментном соусе?..
Потрясенное, время остановилось. Столик из эбенового псевдо-дерева, бутылка шампанского "Жиздра Игристая" в серебряном ведерке с жидким гелием, вазочка с пирожными "Лямбда Лямур"… Соусированные жабы грациозно порхали вокруг, кокон сиял рождественскими огнями, источая аромат духов "Memento amore", а у Евы голова шла кругом от серенад и страстных признаний, написанных изысканным амфибрахийным декаметром…
Слов не осталось – одни вздохи и междометия. Оказывается, всю жизнь она хотела именно этого! "Вот что значит – Ублажитель!" – дошло наконец до О'Райли.
– …давай вместе: да будут звезды!
– О-о-о-о-о-о!!!
Золото, серебро, сапфир и рубин, зелень изумруда – лукаво моргая, далекие солнца смотрели и все не находили сил отвернуться…

* * *

– Ева, ты уже на шхуне? Срочно зайди в свою каюту. Есть разговор.
– Иду, Телепень.
В коридорах "Нострадамуса" жужжали автоуборщики, счищая с драного линолеума следы ботинок, подбирая окурки "Бикфорда" и "Пневмоторакса Легкого", давленые банки из-под пива "Гесер Светлый"…
"Они тут что, мальчишник устроили, пока меня не было?!"
– Какие новости? – войдя в каюту, О'Райли заперла дверь на кодовую щеколду. – Явилась самка Альеносхромпа, закатить мне скандал? Небейбаба стал лидером движения "Прощай, оружие!"? Гей-стюард склонил к сожительству капитана Стриммера?!
– Я рад, милочка, что после тесного контакта у тебя прорезалось чувство юмора. Но суть в другом: я расколол дубль-файл. Честь имею…
Кривые рукописные строчки галопом рванули по стенному дисплею. Почерк был отвратительный, и впридачу с обратным наклоном.
– Ох, пардон!
С видимым усилием строки выровнялись:

ПРИКАЗ N 0000177

от 1 трупня сего г.:

Настоящий приказ отменяет все предыдущие. За невыполнение – ступенчатая аннигиляция.
Реал-вводная к операции "Далай-Лама". Секретность – 0000.
Информация, предоставленная компанией "Киллерман Пацифик", изложена тенденциозно. В действительности обнаруженный объект содержит внутри колонию ксеноморфов. Контакт с последними вылился в конфуз и конфликт с порчей движимого имущества. Возможны человеческие и нечеловеческие жертвы. Ксеноморфы в состоянии различной степени закукленности захвачены экипажем шаланды. Также на объекте была обнаружена кладка яиц, представляющих научный, культурный и оборонный интерес, в частности, для создания высокоморальных андроксеноидов модели "Штырь возмездия".
В связи с вышеизложенным приказываю:
– Операцию "Далай-Лама" считать условно-миротворческой.
– Любое противодействие экипажа "Нострадамуса" строго пресекать, вплоть до дистанционной трепанации черепа без суда и следствия.
– При стыковке с "Летучим Китайцем" экипаж последнего дезинтегрировать, как предателей интересов Человечества, и наградить медалями "За сообразительность" (посмертно).
– Яйца и взрослые особи ксеноморфов принять на борт.
– По возвращении на базу арестовать экипаж шхуны. Груз и арестованных сдать на склад ВКСЗ для сортировки и нейро-остракизма, после чего прибыть для личного доклада.

Командующий силами ВКСЗ сектора Беты Лебедя
генерал-манипулярий Гып Тхе Чачинбаль

* * *

– Ах, так?! – взгляд "Железной Брунгильды" сверкнул коротким замыканием. – Рядовой Телепень, слушай мою команду! Согласно указа Совета Безопасности ООМ…

Глава десятая,
где демонстрируется компромат, мужчины формируют новую семью,
раскрываются заговоры в ассортименте,
а в самом конце дается торжественное обещание

Небейбаба обнаружился в тире. Намотав ветошь на средний палец, обер-сержант сосредоточенно драил ствол седиментатора.
– А, землячок! На ловца, биомать, два конца, посредине гвоздик! Иди, полюбуйся, кобель хвостатый!
Голопроектор "Скважина", жалобно пискнув, подавился видеокристаллом. Воздух замерцал компроматом: Ублажитель-IV и Ева в обнимку дефилируют по коридору, скрываются в стык-шлюзе…
– Что ж ты творишь, паскуда зубастая? Контакт на бабу променял?! Давай, отбрехивайся: как вы в кино ходили, эту… "Барыню" плясали!
– Ты ее Торчок-I, Василий Архипович? – Альеносхромп угадывал в поведении Небейбабы знакомые нотки, но не решался поверить своему счастью. – Мы теперь родня?
– Я?! Торчок?!
Бормоча под нос: "Прав был фельдфебель Шандор, царствие ему небесное! Хороший зеленый – бледно-зеленый!", Небейбаба отшвырнул седиментатор. Дальше последовал верный "Кольт", нож, ремень с подсумками и гранатами.
Громыхнул, падая, бронежилет.
– Добро пожаловать в семью, родственничек! – оставшись в штанах, ботинках и дырявой тельняшке, обер-сержант сел в стойку "Едри-но-дача" и скрутил пальцы обеих рук в боевые кукиши. Так он, на зависть новобранцам, дырявил пятидюймовые доски. Альеносхромп едва успел в ответ принять ритуальную позу "Уполномочен заявить". Здесь он превзошел себя в соблюдении канона: хвост – петроглифом "Навеки Ваш", внешние челюсти разведены по швам, внутрь-пасть клацает от радости. Создавалась новая семья, ячейка общего Улья, и Василий Торчок-I только что добровольно лишился брачных тяжестей. Сейчас, согласно церемонии, он проявит свою благодетельную мощь Ублажителю-IV…
Небейбаба проявил.
С левой.
А потом еще раз с левой.
Подымаясь с пола, Альеносхромп восторженно замахал верхними лапами. Было очень сложно уберечь нового Торчка-I от ссадин, но удалось вовремя смазать щечный хитин хлюп-жижей. Да и сейчас, когда Небейбаба принялся отважно нырять под лапы, молодецки хакая, а втягивать когти означало нанести несмываемое оскорбление…
В исполнении "Жеста доброй воли" Альеносхромпу не было равных среди других Ублажителей. С минуту обер-сержант, релаксируя, любовался копией диарамы "Богатырская застава" работы Леонара Довинченко, украшавшей потолок трюм-палубы. Потом встал на четвереньки.
– Ы-ы-ы! – он вправил вывихнутый большой палец, оттопырив его спец-фигурой речи. – Тельник порвал, п-падла!
И перешел в ближнюю любовь.
Первое время Альеносхромп опасался за экзоскелет. Было бы невежливо вступать в семью с множественными трещинами наружных ребер. Василий Торчок-I, биомать на биомассу, из кожи вон лез, создавая новую ячейку, тяжесть десант-ботинок играла в церемонии не последнюю роль, и, опрокидываясь на хребет, разумный Улья заранее принял позу "А я, молоденький парнишка".
Обер-сержант все понял правильно.

* * *

– Мир?.. – осторожно спросил Небейбаба, косясь на зазубрины хвостового наконечника. Острие дружелюбно подбривало щетину на кадыке бравого десантника.
– …да любовь! – откликнулся Альеносхромп, открывая глазные заслонки. Плоские ногти милосерднейшего и великодушнейшего Василия Архиповича, похожие на триумфитовые зубила, щекотали зрачки. – А кого мы возьмем Вспомогателем-II и Добывателем-III?! Предлагаю кандидатуры Телепня и вашего капитана!
Обер-сержант сделал вид, что не расслышал. Сев на голопроектор, дернулся, когда из покореженной "Скважины" вдруг громыхнул Мендельсон. Достал пачку "Бикфорда", предложил мятую сигаретину новоявленному родственнику. Альеносхромп осторожно прикусил фильтр внутрь-пастью, дождался огонька и выпустил клуб дыма.
Жизнь была прекрасна.
– Ты Торчок-I из Торчков-I, Василий Архипович! Когда я впервые вступал в семью, мне пришлось регенерировать полтора оборота, прежде чем воссоединиться с ячейкой в коконе наслаждений!
– Угу, – Небейбаба решил не заострять. – Слышь, земляк, а как тебя свои принимали? В эту… ну, в семью?
– Я Ублажитель-IV, моих сил не хватит показать Торчковый церемониал…
– А ты намекни!
Не вставая, брат по разуму махнул хвостом в сторону ближайшей мишени. Щит развалился надвое, белея свежим распилом. Пластальные заусенцы кокетливо завивались локонами.
Небейбаба подавился дымом.
– Знаешь, земляк, – прокашлявшись, булькнул он. – Если я чего лишнего говорил, забудь. Родня, значит, родня. В семье, биомать, всякое бывает. И Евку, ежели приспичит…
– Вот вы где! – перебил лирику стерео-вопль Телепня. – Есаул О'Райли просит обоих срочно явиться в ее каюту!
"А что? – обреченно подумал обер-сержант. – Торчок ты, Вася! Шагом марш!"

* * *

– Как я вижу, мужской разговор уже состоялся?
– Василий Архипович Торчок-I принял меня в вашу семью! – гордо сообщил Альеносхромп.
Синтетическое лицо андро-стюарда, возникшего в дверях, озарила ласковая понимающая улыбка.
– А тебе чего?! – окрысилась "Железная Брунгильда". – Тебя не звали!
– Я думал… ну, это… Может, тоже в семью?..
– Устроим, землячок? – Небейбаба многообещающе поплевал на ладони. – По-нашему, по-Торчковски?!
Стюард мигом дематериализовался под наглый припев Телепня:

– Ко мне в гости шлялся поп —
Экстремист и ксенофоб!
Полюблю-ка я попа —
Говорят, любовь слепа!

– Разговорчики! – О'Райли пресекла остроумие в зародыше. – Рядовой Телепень, извольте озвучить приказ генерала-манипулярия! И без коментариев!
Небейбаба слушал, бронзовея на глазах.
– Я солдат, госпожа есаул! Приказы не обсуждают…
– Отставить, обер-сержант! – только сейчас Небейбаба заметил, что пояс Евы оттягивает кобура с тангенциальным коллапсатором, а сквозь ткань комбинезона проступают башни табельного бронелифа. – Гып Тхе Чачинбаль, известный компетентным органам как геронтофоб, стрикулист и педокиллер, за свой приказ заслуживает трибунала! Позвольте напомнить вам резолюцию Комитета по Тарелкам при СБ ООМ: "С момента контакта вся власть на борту переходит в руки старшего офицера Службеза Человечества." Даю подтверждение!
Сорвав левую клипсу, О'Райли умело растоптала ее острым каблуком. Жуткий хруст, синяя вспышка. Одноразовый супергиперперд, положенный всякому офицеру СБ, отправил сигнал в штаб.
– Госпожа есаул! – вытянулся во фрунт Небейбаба, болезненно ощущая, как в мозжечке оживает "Лоял-чип", вживляемый гражданам во младенчестве акушерами-особистами. – Жду ваших распоряжений!
– Вот так-то лучше. Рядовой Телепень, изложить анализ ситуации! Кратко и живо, без казенного официоза.
– Есть кратко и живо! Итак: кодла "Летучего Китайца" берет на гоп-стоп темного фраера. Фраер скисает по жизни, братва стучит паханам, не фильтруя базар, – и их, как дешевых сявок, просекают служивые козыря. Базар тухнет, но хаза сечет фишку: Добрые Мамочки на малине для латентных ксенофилов, омлеты "Солярис"… "Киллерманы" в законе менжуются: нужна фартовая крыша, но хабар могут отчукать вертухаи, замочив кодлу. Сдается гнилой расклад, шестерки глухо понтуют, ссучась…
– Паханы на толковище, в натуре… Тьфу на тебя! Совсем заморочил! Совет директоров компании должен был предусмотреть амбиции военных!
– Сама ж велела: "Без официоза"! Кроме того, зная тупость мобилов…
– А? – переспросил обер-сержант, именно сейчас ковырявшийся боевыми зубочистками сразу в обоих ушах.
– Зная интеллигентность и редкий ум лучших представителей ВКСЗ, – любезно повторил Телепень, переходя на общепринятый, – компания, тем не менее, учла возможность утечки информации. Шхуна по самый выхлоп набита дублирующей аппаратурой слежения и оповещения. Также на борту имеются, как минимум, два агента "Киллерман Пацифик" с особыми полномочиями, один из которых не входит в состав экипажа.
– Ты на что это, биомать, намекаешь?! Кроме экипажа, здесь только… – лицо обер-сержанта вдруг пошло камуфляжными пятнами. – Ах, он сукин сын! Неужели он нарочно?!
– Кто? Что?! – взгляд "Железной Брунгильды" стал подозрительно дружелюбен.
– Капрал Шапиро-цзы. А я-то голову ломаю: на кой ему капрал Касаткина? Ни кожи, ни рожи, честь отдает без рвения… Это ж чистый саботаж получается: он вырубает Губера, мы действуем по первому приказу, а тогда весь груз надлежит сдать на базу компании!
– Запрос в бортовое досье на Шапиро-цзы, капрала мобил-десанта, – со значением сообщил Телепень, – подтвердил, что девичья фамилия жены последнего – Киллерман. Следствию все ясно. Замечу лишь, что второй агент компании – Ричард Львов-Сердечный.
– Врешь!
– Чтоб я завис по жизни! Кто мне кувалдой грозил? Кто дрелью стращал?! Кроме того, видели б вы его лицо, когда он блиц-депешу читал! Совсем другой человек!
– Может, ему сообщили, что его любимая сестра родила гермафродита с заячьей губой? Или что его дядюшка на Инфант-Террибле скончался от насморка и завещал племяннику пару биллиончиков?
– Госпожа есаул, кто из нас остряк? Представьте себе: Ричард бил кулаком по пульту! И не вывихнул себе шесть пальцев из пяти… Впервые правильно произнес фамилию обер-сержанта! Стал говорить: "дешифровать" и "раскодировать" вместо "хакнуть", "крэкнуть" или "раскурочить"! Пользуется носовым платком! Забыл, когда у него день рожденья! – ибо настоящий  Ричард Львов-Сердечный родился 17-го слабня. И наконец: он снял мне ограничители!!! Сейчас я могу всех вас послать в дальний порт, заблокировать дверь каюты, развернуть гипердышло и умотать отсюда на радиевые курорты Мегадана!
– Ладно, убедил. А что-нибудь более существенное Львов-Сердечный успел натворить?
– Пустяки. Спер кварковые батареи от гиперперда и заменил на севшие. Подсунул Небейбабе кристалл с компроматом на Альеносхромпа. И я уже полчаса не могу его нигде обнаружить. У меня вышла из строя треть камер и микрофонов.
– Проклятье! Он нас опередил!
О'Райли повернулась к Альеносхромпу Ублажителю-IV, недоуменно молчавшему все это время.
– Пупсик, ты только не волнуйся. В любом случае, мы летим спасать твои яйца.

Глава одиннадцатая,
в которой одни бегут, а другие замораживаются,
Телепень повышается в звании, капитан возвращается на мостик,
и в финале согласно заказу звучат бурные овации

– …Эй, земляк! Фильмы Росинандоса видел?!
– Пси-прививки?
– Ага! Вот мы сейчас капрала и привьем. Шприцы наголо! Чтоб от твоего экстерьера у изменника душа в сапоги ушла! Будь готов!
Вот тут-то Альеносхромпа и озарило! Почти как при Очной Ставке и Расколе. Ну конечно! Как же он раньше недоощутил?! Новая семья решила изготовить гениальную кино-вакцину против агрессии! С эпизодами натурного удобрения особо злобных малоразумных. И ему, вкупе с ангажированной инкуб-Люлькой, оказана великая честь сыграть одну из главных ролей! Конечно, Торчок-I на его месте справился бы правдоподобней, но и недостойный Ублажитель-IV оправдает доверие Беспредельцев!
Поза "Горделиво осознаю" пришла сама собой: хребет углом, внутрь-пасть наружу, лапы мелко вибрируют.
– Всегда готов! – радостно доложил он Небейбабе.
Обер-сержант потянул на себя ржавую дверь карцера. Зловещий скрип петель. Секунды тянулись резиновой дубинкой.
– Удрал, подлец! Землячок, ко мне!
Крышка карцерного гибернатора была откинута. От заиндевевших стенок шел пар. На полу валялись болты с сорванной резьбой. Такой же болт, только анкерный и с левой нарезкой, радужно мерцал на экране надзор-панели. Ниже красовалась таинственная подпись на пиджин-идиш: "Кишмерентухес!"
– Капрал могуч, о Василий Архипович? Разорвать железный кокон…
– Помогли ему, земляк! Ричард ихний, биомать его за ногу!
– Тревога! – внезапно ожили динамики. – Сигнал сбоя из лазарета!

* * *

– Эк его охладило! – будто от флюса, скривился Небейбаба. – За месяц не оттает…
Сквозь окошко мед-холодильника был хорошо виден ледяной айсберг, в чьих недрах угадывались контуры лейтенантского тела. "Железная Брунгильда" напомнила себе, что распускаться нельзя. Истинные особисты в воде не горят и в огне не тонут. Даже если агент компании опередил тебя, успев включить режим глубокой отморозки.
– Экстренный разогрев! – скомандовала она. – Горячая пивная ванна! "Хелл-Райзер", темное. Ста литров должно хватить. Телепень, на борту есть запас?
– Есть… то есть нет… то есть не вполне запас…
– Короче! Сколько?!
– Четырнадцать литров! – четко отрапортовал Телепень. И вдруг зачастил:
– Четырнадцать… тринадцать… двенадцать с половиной…
– Что-о-о?!
– Капитан его допивает. Прямо сейчас. Одиннадцать… десять…
– Ясно. Экстренный разогрев отменяется до возвращения на базу. Все на поиски дублирующей системы слежения! Обер-сержант! Размораживайте ваших людей! Надеюсь, им пиво не потребуется?!

* * *

– …Докладывает рядовой Гигер! Вскрыто сто сорок семь с четвертью погонных метров вентиляционных тоннелей! Перерезано восемь коммуникаций неясного назначения…
– Проц горелый! – тихо ругнулся Телепень. – Еще одна камера сдохла!
– …центр-нелегал системы слежения не обнаружен.
– Телепень, как меня слышно?
– Хреново, обер-сержант.
– А видно?
– Как слышно. Плюнь на объектив и протри рукавом. Ага, так лучше. Тоннель N 004-бис, шестой ярус.
– Какое помещение находится за стеной?
– Прямо – двиг-отсек. Левее – трюм, вторая грузо-палуба. Ты в ней стрельбища учредил.
– Паленым воняет…
– Дай изображение! Герцы-угодники! Чем это стенку раскурочили?!
– Мной, – Небейбаба был смущен, что с ним в жизни случалось трижды. И первые два раза он вспоминать не любил. – Я земляку полевой денатуратор показывал. Гений Человечества и все такое…
– Ну ты снайпер, Вася! Весь центр-нелегал, не глядя – всмятку! С первого залпа!
– Отставить зубоскальство! – вмешалась есаул О'Райли. – Львов-Сердечный в курсе наших планов. Приказываю думать: откуда?
– Он мог подключиться к сети напрямую…
– Здесь что-то торчит… – подал на параллельном канале голос Альеносхромп, чувствовавший себя в канализации шхуны, как дома.
Телепень умолк и вдруг завопил:
– Вижу! Ура шпионам! Вася, подкинь брату по недоразумению своих мобилов – пусть лезут в нужник и переключают "что-то" на меня!
– Раскомандовался, железяка! – возмутился Небейбаба.
– Разговорчики, обер-сержант! Выполнять! Рядовой Телепень, произвожу вас в капралы! А если Небейбаба не угомонится, разжалую его в ефрейторы! Место общего сбора – центро-пост. Пупсик, одна цырла здесь, другая – там!

* * *

– Тысяча парсеков чертей!
Пьяная слеза, выкатившись из левого глаза Стриммера, едва не закатилась в правый, ибо в данный момент голова капитана находилась в горизонтальном положении, подпертая капитанской же суровой дланью.
– Двадцать восемь лет в космосе! Одиннадцать – капитан! Из них семь – на этой лоханке! Взлет-виски-коньяк-пиво-гиберсон-посадка!.. взлет-виски… И какой-то солдафон! Налей еще…
Расчувствовавшийся стюард-андроид, на миг прервав тайский эрос-массаж крутой холки Стриммера, с готовностью наполнил коньяком опустевшую рюмку.
– На моем мостике! В моей фуражке! Нет, ты понимаешь?!
– Только я вас и понимаю, сэр. Для меня вы единственный капитан на свете!
– Дай я тебя поцелую! Ты, один ты…
– А ваш гадкий и вульгарный обидчик пойдет под трибунал!
– Поползет! На карачках! И я буду пинать его в…
Объект грядущего пинания остался загадкой, потому что ожил рупор блиц-связи:
– Капитан Стриммер! Говорит есаул О'Райли. Ждем вас в рубке!
– А-а-а, запрыгали! – демонический хохот сотряс пепельницу, превратив ее в вулкан. Тускло сверкнул на лацкане знак "Заслуженный налетчик" с указанными внизу часами налета. – Старый кэп борозды не портит! Помоги мне встать, друг мой…

Когда Стриммер, поддерживаемый стюардом за талию, воздвигся в дверях центро-поста, "Железная Брунгильда" с порога протянула ему стакан.
– Выпейте, сэр, вам станет лучше.
– Но мне и так хорошо! – искренне удивился капитан. – Кроме того, от водки после коньяка лучше не становится. Это знает всякий курсант…
Не договорив, он уставился на потолок, где Альеносхромп Ублажитель-IV ловко выкусывал "жучков", вися на честном слове и голом энтузиазме. В горле Стриммера булькнуло, рука сама собой вцепилась в стакан. Миг – и рассол из-под квашеного "Алко-Зельцера" продраил капитанские мозги насквозь, заодно снабдив извилины всей необходимой информацией.
– И-так?! – командным тоном икнул Стриммер.
– Рад вашему возвращению, сэр, – с облегчением заявил Телепень, игнорируя ревнивый взгляд андро-стюарда. – Пять минут назад радары засекли "Летучего Китайца" и инкуб-Люльку.
– Идем на сближение. Мобил-десанту быть готовым к миротворческой зачистке "Летучего Китайца". Мне пива, фуражку и бурную овацию. Выполнять!

Глава двенадцатая,
где пахнет абордажем, ведется отсчет,
десантники не умирают и не сдаются,
а финал назло всем остается открытым

Полуотмороженный десант прямо из гибернаторов шел в бой: греться. Капрал Касаткина, морща недовыщипанную бровь, заправляла одеколоном квантовый огнемет "Горыныч". Пробегая мимо, рядовой Гигер с криком: "Ну у тебя и зажигалка, Люба!" успел прикурить от запальника. В углу, разливая по котелкам традиционные сто пятьдесят "Фронтовой", возглашал тосты рядовой Гамарджоба.
– Шевелись! – надрывался Небейбаба. – Что вы собираетесь, как бройлер в гриль? Вон, капрал Касаткина и накраситься успела, и окопный маникюр сделать, а М'Гемба даже щеки ваксой не надраил! Отделение, р-р-равняйсь! Смир-р-рна! Гигер, куда на монитор пялишься? Живого брата по разуму не видел? На меня смотри, дубина! Слушай мою команду! Занять позицию в камере стык-шлюза!
Альеносхромп восторженно урчал, любуясь десантниками на экране обзор-дисплея двусторонней связи. Да, именно так и должен вести себя по сценарию добрейший обер-сержант Василий Архипович Небейбаба, лучший из Торчков-I.
– Жидкого топлива ему в печенку! – вдруг взвыли динамики.
– В чем дело, Телепень?
– Львов-Сердечный вышел на связь с шаландой! Открытым текстом, через синхро-матюгальник. Даю запись:

"Капитану Шплинту Сизая Ерунда от Билли Скунса:
Свистать всех наверх! На шхуне мобилы! Действовать по плану "Пятнадцать человек на сундук мертвеца"!
P. S. Ром за счет компании."

– Поймаю – повешу на рее! – не удержался капитан Стриммер, презрительно разворачивая шхуну кормой к "Летучему Китайцу". – Без скафандра.
– И это еще не все. Куда-то пропал Росинандос.
– Их было на палубе семьдесят пять… – задумчивым контральто протянула есаул О'Райли. – Пупсик, береги себя. У них в заложниках – твои яйца.
Альеносхромп понимающе цыкнул внешними челюстями.
– …До стыковки две минуты. Шаланда в ответ на запросы вывесила рекламный слоган "Сарынь на кичку!"
– Может, маскировка? А экипаж сбежал на спас-ялике?!
– На спас-яликах нечем дышать. Компания на кислороде экономит.
– …Пять секунд… три с половиной… одна и одна десятая… ноль… минус одна… минус две с восьмушкой… М-мать!
Все-таки капитан Стриммер был мастером своего дела: стыковка прошла почти идеально. Разве что Альеносхромп свалился с потолка на первого пилота, оставив Полянкера-Луговски заикой на всю жизнь.
– Обер-сержант, ваши бойцы закончили макияж?!
– Так точно, госпожа есаул.
– Капрал Телепень, атмосфера "Летучего Китайца"?
– 1,123.
– Что – 1,123?
– А что – атмосфера? Чай, не к братьям по разуму лезем!
– Два наряда вне очереди! Открыть диафрагму!
– Слушаюсь, барышня.
О'Райли чуть не подпрыгнула, услыхав знакомые интонации.

* * *

Шлюз шаланды пуст. Минуту Небейбаба через универсальный сканбикль изучает диспозицию во всех диапазонах: от склизко-зеленого до бело-пушистого. Все чисто.
– За мной!
Коридоры "Летучего Китайца" вымощены дешевой брусчаткой "Полимерзость". На стенах щербато скалятся кортики без ножен. Поворот. Еще один. В углу воняет ацетоном бочка с черным эрзац-ромом "Шевалье Гильотэн". Бренчит, маня прильнуть губами, цепная кружка. Воздух напоен ароматом цветущей опасности. Обер-сержант чует это всеми частями тела: от броне-валенок до легированного козырька буденовки.
– Проверить каюты!
– Чисто!
– Чисто!
– Чи…
– Вася!!! – наушники взрываются отчаянным дискантом Телепня. – Я засек темпоральные колдобины! Это ловушка! У них капканы "МАВР", запрещенные КОПами! Времядробилки с хроновывертом! Вася, рви когти!!!
Но Небейбаба уже и сам слышит зловещее уханье "МАВРов".
– Уходим! Бегом!
Бегом не получилось.
– …Вася! Родной!!! – надрывается Телепень, брызжа из-под решеток охлаждения трансформаторным маслом. Экраны мониторов "Нострадамуса" полны падающих звезд, но никто из экипажа шхуны не успевает загадать желание. Лишь баритон авто-комментатора долбит дятлом: "Ваш абонент находится вне зоны досягаемости. Ваш абонент…" В динамиках инфернальный вой, местами угадываются такты "Полета валькирий" и "Семь сорок".
На табло борт-хронометра загорается: "Капрал Любовь Касаткина, времянахождение не зафиксировано. Рядовой Х. Р. Гигер, времянахождение не зафиксировано. Рядовой Чака Нья М'Гемба… Рядовой Ода Нобунага, времянахожение… рядовой Адольф Шикльгрубер… рядовой Нестор Махно… рядовой Иуда Маккавей… времянахождение… Хроноклазмы не зарегистрированы…"
"МАВР" сделал свое дело.
– О боже!..
– Ст-треляют! Значит…
– Молчите, Полянкер! Сглазите!
На левом из двух еще работающих мониторов возникает Небейбаба. Пляшут желваки на скулах, пляшут губы, пляшет цыганочку тяжелый гэппер в руках десантника. Конвульсивно схлопываются алые бутоны разрядов шиш-вероятности. Матеря Вселенную из конца в конец, обер-сержант пятится. Темпоральные воронки, выпрыгивая из капканов, наседают, но ряды их заметно редеют. На соседнем экране – остервенелое мелькание волосатой руки. В белых пальцах намертво зажат кабардинский кинжал. Рядовой Гамарджоба сошелся с времядробилкой врукопашную.
– Нэ падхады! Зарэжу! Мамой клянусь – зарэжу!.. З-зубамы гр-р-ризть!..
Утвердительно картавит гэппер.
– Еще одна зараза гэпнулась, – констатирует Телепень очевидное.
Тишина.
Лишь виртуал-эльфоиды Шредингера порхают, злорадно крутя кукиши, в спирали дымного коридора, прежде чем рассосаться в ментосфере.
– Гамарджоба, за мной!
– Батоно сержант! Брось меня! На пол!
– Отставить!
– Батоно сержант! Ахашени! Саперави эрети киндзмараули! Хванчкара!!!
– Молчать, Отар-бичи! Ты, биомать, горец или тля?!
– Горец! Я горец! Брось, сержант! Остаться должен только один!
Экраны захлебываются багровым мерцанием аварийных лампад.
– Евка! В душу, в матрицу, в эбенов корень! Расстыковывайтесь!
– Прекратить истерику, паранойю и эксгибиционизм, – голос О'Райли холоден и тверд, как взлетная колея на рассвете. – Мы вас прикроем у шлюза.
– Евка!.. Бортуй "Китайца" и мотай литым креном!..
– Капитан, вот вам нейро-топор. Приглядывайте за Полянкером, – О'Райли оборачивается к Стриммеру. – Если начнет паниковать, вырубите на сутки! Пупсик…
Краем глаза она успевает заметить, как в открытую дверь центро-поста ввинчивается уносящийся прочь вихрь, лишь слегка напоминающий Ублажителя-IV.
– Куда?! Стой!
И "Железная Брунгильда" с места взяла третью орбитальную.

Глава тринадцатая,
где происходит героическая баталия,
мама успешно палит из штучки,
а в финале намечается последний и решительный

Альеносхромпу Ублажителю-IV было очень стыдно. Но удержаться он не мог. При виде гибкости фантазии Беспредельцев, можно даже сказать, при виде творящегося вокруг Великого Беспредела, его охватывал бурный восторг. Новые ощущения хлестали через край: захват инкуб-Люльки, гениальные конфликты на пустом месте, стоимостью в кладку недовыеденных яиц… Спинным мозгом он чувствовал: Очная Ставка фактически уже началась, Раскол неминуем, и промедленье теперь подобно опозданию. Да, конечно, новая семья деликатно пыталась отстранить Альеносхромпа от участия в создании профилактической квази-мозгописи, не доверяя его мастерству, но Мудрый Терц Второпредков учит: "Взялся за гуж – полезай в кузов!"
Его место на переднем плане.
Но в главном новая семья права: милый, беззащитный и трогательный Ублажитель-IV, явившись во всей кротости своей, способен умалить будущий эффект пси-вакцины. Значит, надо соответствовать. И сделать это можно единственным способом, принятым у опытных Беспредельцев.
Альеносхромп бежал в арсенал.
Вещь, ласково именуемая "оружием", позволит ему влиться в действие легко и органично. Нужно только подыскать чего побольше, для компенсации внешней безобидности.

…В грузовом отсеке царила тишина.
– Зеленый, назад! Засада! – взвыл под потолком голос Телепня, и в следующий миг от дверей арсенала навстречу шагнул человек.
– И чтоб я так жил, как всегда мечтал пришить какого-нибудь пришельца! – с мрачным удовлетворением сообщил капрал Шапиро-цзы. Сразу после этих слов Альеносхромп оказался на полу, пребольно отбив себе второй рудиментарный копчик. Удивившись приступу вестибуляр-недостаточности, он попытался сесть: без особого успеха. Правда, на этот раз удалось заметить просвистевшую рядом зловещую бороду Шапиро-цзы, а гирьки на концах боевых пейсов капрала едва не угодили в висок.
"Это по сценарию, или он тоже в Семью хочет? – недоуменно соображал Ублажитель-IV. – Два Торчка? Где такое видано?!"
Пришлось исполнить ритуал "Подрагивая хвостом, молю избавить от великой чести".
Надо сказать, Шапиро-цзы вскочил на ноги быстрее Небейбабы. И его любовный натиск оказался куда страстнее – только успевай кокетничать. По счастью, Очная Ставка уже заставила все железы внутренней секретности шевелить гормонами, переводя организм в скок-режим.
– В-в-в-в-выыыы! – бушевали динамики. При скок-режиме вопли Телепня сливались тягучей патокой, но лишай-толковник справлялся с переводом: "Это не шутки! Беги!!!"
– Ой-вэй! – зычно соглашался капрал-ренегат, концентрируя энергию в заднем кармане, согласно тайным методикам тети Ци-Ли из Бердичева.
"Значит, по сценарию. И правильно: зачем в ячейке лишний Торчок-I?"
Вплетенные в усы триумфитовые проволоки секли экзоскелет, оставляя глубокие борозды. Встав у самой двери арсенала в стойку "Лэхаим", Шапиро-цзы резко дернул кадыком, отводя бороду для решающего удара. Альеносхромп еще успел подумать, что не так уж плохо сыграл свою роль – но не ему же, покладистому и нежному Ублажителю-IV, тягаться с могучим героем-отрицалом! Сейчас его успешно победят, и грядущие зрители прольют щелочную слезу, отдаваясь катарсису…
Финал медлил.
Лишь громыхнула, захлопываясь, дверь. Да еще донесся радостный крик Телепня: "Попались, Самсон Хоттабыч!"
Альеносхромп осторожно раздвинул глазные заслонки.
Бородища капрала была прочно зажата дверью, и подлец-Телепень торопливо опечатывал электронный замок печатями Соломона. Шапиро-цзы рычал, бранился, цитировал Талмуд и "Дао-дэ-цзин", пытаясь магическим путем освободить свое сокровище – дверь дрожала, но не поддавалась. Разумеется, у капрала имелся десантный нож, но Ублажитель-IV не знал того, что было известно Телепню: вся сила мастеров "Брадо-б-рю" из южно-хасидской ветви "Хазер-гой-боя" заключается в их бороде. Стоит противоестественным путем лишиться хотя бы единого волоска – и…
Оставив капрала наедине с дилеммой: сила или свобода?! – Альеносхромп подхватил с пола забытый кем-то из десантников импульсный седиментатор и кинулся участвовать дальше.

* * *

В стык-шлюзе игриво коптили факелы дневного света. Со стороны "Летучего Китайца" гремела канонада, временами заглушаемая матом Небейбабы. Лишай-толковник смущенно крякал, не решаясь переводить.
– Туда не суйся, – предупредил Телепень.
– А как же яйца? – Ублажитель-IV на миг ощутил себя главным героем, и нельзя сказать, что ему это не понравилось. – Мое место на инкуб-Люльке!
– А ты скажи об этом своей подруге-есаулице, – хмыкнули динамики.
Миг спустя из-за поворота коридора вылетела "Железная Брунгильда". Подошвы ее башмаков опасно дымились.
– Пупсик! – госпожа есаул буквально упала на брата по разуму, закрыв собой от ударов судьбы. – Я вся изволновалась! Вот нарвался бы…
– Он и так нарвался! – поспешил наябедничать вредный Телепень. – На эту ниндзю бородатую! Если бы не мой героизм…
Помешав кляузнику закончить, на том конце шлюза из сполохов явилось мимолетное виденье.
– Вася! Живой!
Прочистив когтем хрусталики, Альеносхромп сместил диапазон зрения и разглядел отступающего обер-сержанта. Левой рукой милый Василий Архипович волочил за шиворот бесчувственного Гамарджобу (одна нога у рядового временами начинала мерцать, исчезая и снова возникая), в правой устало дымился гэппер.
За спиной Небейбабы полыхало и громыхало.
– Пупсик, дай-ка маме эту штучку!
О'Райли вырвала импульсный седиментатор из лап Альеносхромпа и ринулась в шлюз.
– Куда ты, о отважная Беспределица?!!
Наученный обер-сержантовым опытом, лишай-толковник благоразумно замотал перевод ответа.
Секундой позже седиментатор, рявкнув "Кто последний? Я за вами!", лихо ударил очередью. Предшлюзье шаланды пошло плясать вприсядку, корчась гримасами бытия, насильственным путем определяющего сознание. В потолке возникла дюжина черных дыр.
– Есть! – оценил Телепень.
Что именно есть, комп уточнить забыл.
Вскоре диафрагма со скрежетом зубовным сомкнулась за спинами вернувшейся О'Райли и двух десантников.

* * *

– Не могу отстыковаться! Они вцепились в шхуну абордажными крючьями! Я перекрыл…
– Будут взламывать, – обер-сержант с усилием сел на лежащего в обмороке Гамарджобу. – Баррикаду делать надо.
– А что с его ногой, добрейший Василий Архипович? – Альеносхромп удивленно глядел на мерцающую конечность рядового.
– Гэппером, биомать на биомассу, зацепило! – о том, чьим конкретно гэппером зацепило Гамарджобу, обер-сержант тактично умолчал. – Шиш-вероятность, земляк, это тебе не фунт хлореллы! Теперь у него нога… как бы это, биомать, поделикатнее?.. Короче, через неделю стабилизируется!
– Дед-Йог – виртуальный ног, – не удержался Телепень, но, поймав мрачный взгляд Небейбабы, почел за благо заткнуться.
– Рядового госпитализировать, – распорядилась О'Райли. – Телепень, пришли сюда стюарда с авто-арбой. Остальным – строить баррикаду.
…Когда шифоньер из мореного дуба, хрустя подламывающимися ножками, втиснулся в общую груду хлама, скрывшую под собой дверь стык-шлюза, из-за завала глухо каркнули:
– Эй, на шхуне! Открывай по-хорошему! Не то по доске над пульсаром прогуляться выведем!
Ответом наглецу был грохот и звон супниц из кузнецовского фаянса. Водрузив опустевший буфет поверх шифоньера, Небейбаба критически оглядел баррикаду.
– Ну, как говорится, чем богаты…
Договорить ему не дали. Гулкий удар сотряс завал, эхом прокатившись по "Нострадамусу".
– Кварковая кувалда, – с третьего раза определил Телепень. – С турбонаддувом.
– Время до взлома?!
– Два часа семнадцать минут тридцать две секунды.
– Сколько их там? – "Железная Брунгильда" стала закатывать рукава комбинезона.
– Человек десять. Может, больше.
– Против двоих. Пупсик не в счет…
– Против троих, – перед ними стоял капитан Стриммер, деловито перезаряжая нейро-топор. – Полянкера пришлось вырубить – его стенания действовали мне на нервы. И, клянусь скоростью света, я ни минуты не жалею об этом!
– Значит, у нас есть два ваших часа? – вдруг переспросил Альеносхромп.
– Два часа шестнадцать минут…
– Я успею! – радостно возвестил Ублажитель-IV и, без лишних пояснений, сорвался с места, вприпрыжку умчавшись в сторону камбуза. Заподозривший неладное андро-стюард кинулся следом.
– Куда это он? – удивился Стриммер, обиженный такой самостоятельностью галлюцинации.
– Наверное, прятаться побежал. И правильно. Толку от него… Ладно, капитан, подключайтесь. Заливайте баррикаду цементом и займем оборону.
– Ладно, – согласился капитан, подумав про себя, что вернуть зеленого проще простого.
Надо всего лишь хорошенько выпить.

Глава четырнадцатая,
где говорится о пользе здорового аппетита
и специфическом величии Вселенной,
а в конце всем становится хорошо

В самый разгар работы, когда быстросохнущий цемент превратил баррикаду в копию внутренностей инабля, вернулся рыдающий андро-стюард.
– Раненого в лазарет доставил? – бросила через плечо госпожа есаул.
– Доставил, мэм, – всхлипнул Андроидас Биороботяйнен. – Там ваш этот… на камбузе…
– Короче!
– Он двухнедельный запас еды сожрал! И мои любимые овсяные хлопья!..
– Кто сожрал?! Раненый?!
– Нет, этот… проглот зеленый!..
– Ну, мало ли? Может, у него глисты? – предположил капитан.
– Бывает! – со знанием дела подвел итог Небейбаба. – Помню, на Вшивом Гоминоиде у фельдфебеля Шандора тоже перед боем "жрунчик" случался. Однажды в темноте вместо тушенки банку лыжной смазки навернул. И хоть бы хны! Оно, кстати, по вкусу…
Обер-сержант подавился кулинарным воспоминанием и умолк. Потому что из-за поворота коридора с трудом выбрался Альеносхромп. Глядя на него, сразу становилось ясно: андро-стюард ничуть не преувеличил, а, возможно, даже и преуменьшил размеры опустошений, произведенных Ублажителем-IV на корабельном камбузе. Оставалось загадкой, каким образом его экзоскелет выдерживает давление раздувшегося вдесятеро брюха. Сам же брат по разуму, похоже, никаких неудобств не испытывал: напротив, весь так и лучился чувством глубокого удовлетворения.
– Слов на ветер не бросает, – отметил Телепень. – Сказал "Успею!" – и успел! И впрямь, чего харчам зря пропадать…
– Остался целый час, – мучаясь одышкой, сообщил Альеносхромп. – Время еще есть.
Стриммер оторопело выдохнул:
– Время? Разве в кладовке еще что-то осталось?!
Вместо ответа разумный Улья с заметным трудом вскарабкался на стену. Проверил на прочность трубу парового отопления. Оставшись доволен результатом, захлестнул вокруг трубы хвост, мигом стянул его хитрым морским узлом и повис вниз гребнем. Тело брата по разуму быстро покрывалось толстым слоем хлюп-жижи, которая густела, темнела и схватывалась глянцевой коркой. Через пять минут на стене висел кокон-переросток с членистым хвостом сперматозоида-мутанта.
– Закуклился!
– Тоже вариант, кстати. Такую пакость любой трогать побрезгует. Глядишь, уцелеет…
Удары кварковой кувалды слышались все отчетливее.

* * *

– Сарынь на кичку!
– На абордаж!
– Пиастры! Пилястры! Пиары!
– Обождите! Мне ногу придавило!
– Которую?
– Единственную!..
Диафрагма, страдальчески пискнув, сдалась натиску. Баррикада продержалась немногим дольше. Обер-сержант первым открыл огонь, когда экипаж "Летучего Китайца", в клубах известковой пыли, вломился в стык-шлюз – однако гости были готовы к радушному приему. Авангард корсаров мигом отмахнулся плазменными ятаганами, скручивая траектории обер-сержантовых выстрелов в клубок. Чертова дюжина насквозь прожженных флибустьеров: кто без руки, кто без ноги, кто у семи нянек без глазу. Капитан вообще на три четверти киборг – единственный зрительный фотодиод горит во лбу хромированного черепа, вибро-крюк заменяет каждый второй палец, ноги при ходьбе мерзко визжат четырьмя коленными блюдцами.
И армейский дегидратор "Упырь" наперевес.
"Велика Вселенная, а отступать некуда," – подумал обер-сержант, готовясь рвануть и без того рваный тельник перед рукопашной. Вспомнилась атака оголодавших свинолаков под Полтавой-VI. И то сказать: свинолаки хоть и подпыхивали огнем, но недалеко, на пару шагов, не больше. А эти рыцари страха и упрека…
Небейбаба очень сомневался, что в случае плена командование ОВКСЗ заплатит выкуп за своего обер-сержанта. Даже стоимость цинковых гробов, и та вычиталась посмертно из жалованья павших героев.
– Ну что, салаги?! – зловеще осклабился Шплинт Сизая Ерунда, сверкнув титанокерамикой челюстей. – По ком звонит рында?!
Внятного ответа корсар не дождался. Вместо этого послышался душераздирающий всхлип, от которого лысина могла встать дыбом. Кокон-гигант, забытый всеми, раскрылся адским бутоном – и в коридор выпал Ублажитель-IV, путем Очной Ставки и Раскола переварив избыток новых ощущений.
Казенный харч пошел впрок.
Брат по разуму был страшен.
Теменным гребнем под потолок, он весь оброс броневой коростой, швейными иглами и бритвенными лезвиями "Gillette". За спиной ходячего кошмара недобро жужжали два странных образования: то ли крылья шершня, то ли активированные бензопилы. Отовсюду росли стволы, стволы, стволы, лоснясь нарезкой, мушками и калибром, а из причинно-следственного места, где даосы рекомендуют сублимировать энергию, выпирала баллистическая ракета "Космос-Космос" с ядреной боеголовкой. Шкура свисала клочьями и патронными лентами, клыки достигали подмышек, а прожектора глаз плотоядно шарили по шлюзу.
Распахнулась мясорубка пасти.
– Ублажимся, джентльмены?! – хрипло осведомилась бродячая артиллерийская установка.
Лица флибустьеров явственно исказило жгучее желание оказаться за тридевять галактик отсюда – и чем скорее, тем сразу! Один капитан Шплинт остался невозмутим, лихо сверкнув фотодиодом.
– Трусливые ксенофобишки! – цыкнул он через плечо на испуганную команду. – Жертвы абортажа! Ну почему я всегда все должен делать сам?!
Однако залп из стволов-симбионтов Ублажителя-IV прозвучал ровно за мгновение до того, как Шплинт Сизая Ерунда, гроза ста туманностей, нажал на спуск "Упыря". Коридор заволокло облаками горячего пара, запах мелко нарезанного лука, пассированного в оливковом масле с морковью и кардамоном, защекотал ноздри. Мелькнули, содрогаясь, жгуты хлюп-жижи. Пальба из кремневых бластеров, вопли, шипение, свист, жадное чавканье…
И – тишина.
Если не считать громкого урчанья в чьем-то животе.
– Пупсик, ты в порядке?
– Я счастлив, о Беспределица Ева! – голос Альеносхромпа вновь стал прежним. – Как учит Мудрый Терц Второпредков: "Забота – не волк, лесть не ублажит!"
Пар медленно оседал на стенах, конденсируясь каллиграфически безупречным хокку:

…Задворки Вселенной.
Звезда устала.
Коллапс.

Сквозь слоистые пряди проступал силуэт Ублажителя-IV: брат по разуму на глазах съеживался до прежнего стандарта. Крошились лезвия, опадали иглы, втягивались стволы, бензопилы прекращали грозный трепет… Только баллистическая ракета, к тихому восторгу Евы, не спешила увядать, лишь втянула в себя острые крылья-стабилизаторы.
А потом из тумана явилась растерзанная баррикада.

* * *

Чертова дюжина яйцевидных коконов, внутри которых слабо шевелились корсары, валялась в цементной крошке.
– Слышь, землячок… Чего это ты с ними сотворил?
Альеносхромп весь светился чувством выполненного долга:
– Ублажил! Пребывая в малых коконах наслаждений, они честно заработали блажь-паек с постановкой на казенное удовольствие.
– А если вылезут?! – капитан Стриммер не спешил ставить нейро-топор на предохранитель.
Изумление Ублажителя-IV было безгранично.
– По своей-то воле?! Впрочем, если вы настаиваете, о Беспределец Стриммер, я могу…
– Да что ты, пупсик! Он ничуть не настаивает! Грешно мешать чужому счастью! – поспешила вмешаться есаул О'Райли, а капитан с обер-сержантом дружно поддакнули.
– Ну ты даешь, землячок! – Небейбаба приобнял брата по разуму, одновременно тесня его подальше от упакованных корсаров. – Я-то думал, что ты этот, биомать на биомассу… А ты тот! Ты такой тот, что прямо тот еще! Эх, да что там! Ура зеленым!!!
Для Альеносхромпа это был миг триумфа. Вот что значит умение принимать самостоятельные решения и способность к импровизации – далеко не каждый разумный Улья может похвастаться подобными талантами!
Грядущая белизна внешних ребер становилась реальностью.

Глава пятнадцатая,
где атмосфера оставляет желать лучшего,
проявляются самые возвышенные чувства,
а финал грозит продолжением

На "Летучем Китайце" воняло табаком "Святый Крепкий", горелым временем и ромовой отрыжкой. По углам пищали крысы: торопливо надевая скафандры, они собирались бежать с тонущей шаланды. В пробоины подтекал вакуум: помпа не справлялась с нагрузкой. От космической пыли, сочившейся из треснувшего иллюминатора, хотелось чихать.
– А вдруг засада?
– Вряд ли. Но лучше держаться вместе. Зря ты, Алька, скукожился… Вдруг еще кого ублажить приспичит?!
Капитан Стриммер шел молча, гордясь, что всех спас плод его белой горячки.
Добрую Мамочку они нашли в грузовом чулане, за ящиками с малосольными квадро-арбузами.
– Она без чувств! Связана! У нее голодный обморок! Чем они думали, эти малоразумные отрицательные герои?!
Альеносхромп был потрясен мужеством корсаров. Столь досконально войти в роль, грозящую помутнением собственного рассудка и атрофией мышцы сострадалища! Такие подвижники честно заслужили блажь-паек. Конечно, если так обращаться с Добрыми Мамочками, то стоит ли потом удивляться: откуда берутся Злые Тещи! Неурядицы в ячейке, склоки, отдавленные цырлы…
– Куда ее нести, земляк?
– Ко мне, в шнырь-Люльку! Только осторожней, здесь еще яйца…
О'Райли обошла кругом пять желто-зеленых яиц, стараясь держаться от метровых сфероидов подальше. В мерцании лампад казалось, будто яйца шевелятся.
Чувства, испытываемые госпожой есаулом, с натяжкой можно было бы назвать материнскими.
Добрую Мамочку предстояло нести через всю шаланду и половину "Нострадамуса". Это оказалось нелегко: даже истощенная, она и сейчас весила вдвое больше Альеносхромпа. Ублажитель-IV пожирал глазами красоту ее тела, точеные, изящные черты морды, легкомысленно загнутый гребешок, подбритый по краям. В такую самку можно влюбиться с первого взгляда.
Или он – уже?!
К счастью, в стык-шлюзе, соединявшем "Нострадамус" со шнырь-Люлькой, их ждал предупрежденный Телепнем стюард. Добрая Мамочка была незамедлительно уложена на авто-арбу.
– Доставить с ветерком, – распорядилась Ева. – Живо!

* * *

– Грибоум!
– Да, разумный! Слушаюсь и повинуюсь!
– Что с Доброй Мамочкой?
– Сращена с колонией мхов-радетелей. Вне опасности. Но ее глист-транс…
– Что?!
– У него запор. Выделения отсутствуют. Мозгописец отмечает полное безразумье на всех уровнях.
– Продолжай. Я буду на инкуб-Люльке.

* * *

– Клянусь Мудрым Терцем! Ублажитель! А кто это с тобой? Беспредельцы? О, они такие лапочки, такие красавчики…
Вопросы сыпались метеорным дождем, и Альеносхромп заподозрил, что подхватил вирус безразумья. Тем более, что ни одной Доброй Мамочки поблизости не наблюдалось, а поток слов извергался вокальными мембранами самой инкуб-Люльки. В это трудно было поверить! Обычно люлечные грибоумы выращиваются в почтении к разумным. Подобная же бесцеремонность, можно даже сказать – фамильярность! – наверняка привела бы к шоковому столбняку, не пройди Альеносхромп очередную Очную Ставку. Раскол изменил не только тело, способное отныне совмещать в одной ипостаси функции Ублажителя-IV, Добывателя-III и даже (отчасти!) Торчка-I. Иной стала психика: гибкая, будто хвост, податливая, словно хлюп-жижа, и многогранная, как заветы Второпредков.
– Кстати, вы моего тела не видели? – от этого игривого вопроса Альеносхромп едва не подпрыгнул.
– Тела?!!
– А что тебя смущает, душечка? Понимаешь, эти Беспредельцы росточком не вышли – зато темперамент! Как в Люльку влезли, прямо с порога давай заигрывать! Железом увешались, шатаются, но терпят! И кричат, топают… Торчки хоть куда! Разве девочки могли устоять? Опять же идеи Терца: "Возлюби дальнего своего, если дотянешься!" Пришлось срочно закукливаться, чтобы соответствовать. Иначе задавим, и вся любовь. Жребий бросали, мне выпало в грибницу Люльки внедряться. Грибоум-то наш от страсти повредили, он прямого попадания не вынес, весь в мицелий выпал… Сигнал бедствия, дурачок, отбил! Наши скоро все вылупятся, в коконы наслаждений с Беспредел-Торчками полезут – а мне в грибнице страдай!
В голосе юной Мамочки мелькнула плохо скрываемая обида.
– Потом, конечно, мозгопись переживу, только ведь самой хотелось… А тут еще тело сперли. Неужели этим самцам совсем невтерпеж? Может, они там уже мое тело вовсю любят, а я здесь, как цырла бесчувственная! Ой, а это кто с тобой? Их самка? Какая маленькая, бедняжка! Девочкам так не уменьшиться, даже после Раскола… Да, еще у нас носовой космогрыз расхворался, а я не знаю, чем его лечить! Вовремя ты, Ублажитель…
С носовым космогрызом дела оказались плохи: после заряда атомной дроби его непрерывно тошнило клочьями единого поля в самых неожиданных диапазонах. Оставалось радоваться, что Добрая Мамочка не догадалась поставить ему клизму. Требовалась срочная ампутация. Иначе при очередном приступе тошноты космогрыз мог извергнуть что угодно, включая крохотную анти-Вселенную.
Но без него инкуб-Люлька была обречена на неподвижность.
Оставалось одно: срочная стыковочная ассимиляция. Удалить больной орган, затем присосаться шнырь-Люлькой к инкубатору, и побыстрее нарастить мощность здорового космогрыза за счет ассимилированных ресурсов. Впрочем, торопиться надо было не только из-за этого. Альеносхромп хорошо усвоил: в финале каждого отврат-фильма Беспредельцев обязательно происходит Большой Бах. Взрываются реакторы, бомбы, звезды, галактики, мусорные контейнеры, плюшевые медведи, скрипки работы Страдивари… Идет отсчет секунд, завывает сирена, и немногие герои успевают спастись бегством в последний момент.
Как завещал Мудрый Терц: "Предусмотрительный разумный – живой разумный!"

* * *

– Тебе уже надо улетать, пупсик? Так быстро? Даже не попрощались хорошенечко… Хоть координаты оставь: письмецо там прислать, свидание назначить?
О'Райли обиженно надула губки, став донельзя похожа на Добрую Мамочку – чем сразила Альеносхромпа наповал. Но долг перед Ульем не оставлял выбора.
– Печаль делает из двух моих сердец четыре, о несравненная, а хвост вянет осенним вьюнком! Но я не прощаюсь! Я…
– Все мужики сволочи, а счастье в труде! – махнула рукой Ева. – Ублажил, и поминай, как звали! Я буду в рубке. Хоть бортовыми огнями помигай, что ли!
Однако вскоре, едва двери центро-поста разъехались перед госпожой есаулом, все девичьи грезы разом скисли от столкновения с суровой реальностью.
– Эх ты, Телепень! – зло бросила О'Райли, становясь прежней "Железной Брунгильдой". – Мог бы и предупредить…
– Не мог!.. – задушенно просипели динамики.

Глава шестнадцатая,
в которой берутся заложники и бьются карты,
качаются мозги и рвутся бороды,
а в финале начинается суета сует

Альеносхромп от спешки из шкуры выпрыгивал. Позор! Он, исконно-генетический Ублажитель, доставил огорчение любимой Беспределице! Не найти проникновенных слов, страшных клятв и завораживающих поз, способных развеять сомнения и печаль?! Вина должна быть заглажена! Едва обе Люльки, вытянув ложнорты, слились в предассимиляционном лобзаньи, разумный Улья оборвал половину соцветий связь-плюща, рискуя оставить транспорт без коммуникаций – и кинулся обратно на "Нострадамус".
Первым, что он увидел в рубке, была черная дыра с красной икрой патронов в глубине. Именно так выглядит нарезной протуберданец "Вобла", если ствол направлен прямо между глаз смотрящему.
– А вот и наш шалун! – с удовлетворением констатировал Львов-Сердечный.
Узнать Ричарда было трудно: ренегат-системотехник облачился в штурмовой "Шкаф-андр" высшей защиты, способный выдержать инфаркт Вселенной и непроницаемый даже для тараканов. Во второй руке Львова-Сердечного гудел панорамный дегенератор "Каюк", держа под прицелом весь экипаж шхуны.
– Повторяю для тупых и опоздавших, – Ричард весь лучился от дружелюбия, заодно просвечивая заложников рентгеном. – Расстыковка отменяется. Мы летим в Малые Тартарары, на базу компании. В целях укрепления и взаимности.
– Подлец! – сорвалась О'Райли. – Тебе отлично известно, что в случае нашей гибели Телепень заблокирует двиг-отсек! А иначе…
На дисплее шлема "Шкаф-андра" проступила лицемерная улыбка: пять лыбов в ширину и два в высоту.
– Дама и господа! Вы сами пройдете в карцер, или вам помочь?!
Вместо ответа Альеносхромп шагнул прямо на ствол "Воблы".
– Пупсик! Не надо! Плюнь на него!!!
Ослушаться приказа возлюбленной Беспределицы Ублажитель-IV не мог. И он честно плюнул, вложив в плевок всю свою нежную душу.
Внутрь-пасть выстрелила наружу, извергнув фонтан слюны. Подлого ренегата окатило с головы до ног. От "Шкаф-андра" повалил едкий дым, сочленения суставов намертво заклинило плавящимися гермо-прокладками "Тампакс". Мгновенно заржавев, "Вобла" брызнула чешуйками металла, подавившись выстрелом. Под отчаянный вой стервоприводов Львов-Сердечный направил уцелевший дегенератор на Альеносхромпа.
– Бей зеленых! – закостеневший палец тянулся к курку. – Спасай Гала…
Два тела взлетели в воздух: могуче-суровое – обер-сержанта Небейбабы, и гневно-сексуальное – есаула О'Райли. Объединенный удар четырех ног двух мастеров боевых искусств подтвердил, что карта изменника бита.
Андро-стюард рыдал в объятиях капитана Стриммера.

* * *

– …Заодно узнаем, куда он Росинандоса дел!
– Узнаем-узнаем! – злорадно процедили динамики.
Давняя мечта садиста-Телепня – заполучить сознание системотехника в свою кристаллобазу – сбывалась. Бортовой комп потирал бы руки, имейся они у него. Во всяком случае, мониторы лазарета, где собрался экипаж, сияли начищенной кредиткой.
– Дист-сканер… крестовой мозгокрут… пси-помпу… так, качаем! Левое полушарие… правое… ага, мозжечок заколочен!.. ладно, ломать – не строить… Плюньте ему кто-нибудь на шлем! Эй, только не Алька! Ага, и рукавом разотри, а то лазер соскальзывает… Хорошо… спирт… да не капитану! Мне! Мегагерцы протереть… Ну, со свиданьицем! Ева, гони на терминал развертку извилин. Теперь ждите. Можете допить спирт…
Тело Ричарда, которое так и не удалось извлечь из дефектного "Шкаф-андра", подпрыгнуло на столе.
– Мама моя родная! – противопожарной сиреной взвыл Телепень. – Их тут двое!
Капитан машинально закусил тампоном.
– Точно, двое! Один – это наш Ричи, который Сердечный. А второй, я вам скажу – это же сам Львов! Рабиндранат Егорыч! Глава совета директоров "Киллерман Пацифик"!!! Там в блиц-депеше кодовая фраза была, вот он и вылез из альтер-эго. Черт, придется обоих качать – еще обрежу чего-нибудь…
– Ну ты даешь, Телепень! Без трепанации, без вживления электродов…
– Хакер я, или где?! – динамики задребезжали от гордости. – Хотя и с трепанацией могу… по просьбам трудящихся…
Голос Телепня вдруг резко дернулся куда-то в сторону, набирая обертоны.
– Караул!!!
– Что случилось?
– Шапиро-цзы… Ах я, пустой кожух!
– Да в чем дело?!
– Я ему на стенной монитор кинул: как мы его напарника потрошим. Он увидел, аж затрясся… Смотрите!
На мед-терминале, поверх извилин пленного, возник заточенный в арсенале капрал.
– Молитесь, шлемазлы! – зловещий шепот стаей клопов-убийц выплеснулся из динамиков, растекаясь по шхуне. – Умри, душа моя, с инопланетянами!
Шея капрала вспухла мышечным лимфоденитом, на щеках густо проступили узлы вен, кадык окаменел, и в следующий миг Самсон Хоттабыч Шапиро-цзы рванул бороду из дверного плена.
"Нострадамус" содрогнулся до основанья и затем. Фигура капрала рассыпалась бенгальским огнем – и сгинула. Лишь жуткая тень сгустком консервированного мрака пронзила переборки шхуны, чтобы, адски хохоча, слиться с тьмой вечной мерзлоты космоса. Сумеет ли пожертвовавший бородой ради мести однажды вернуться – или ему таки до скончания времен, чтоб не сглазить, суждено обретаться между здесь и там, терзаясь памятью о каждом волоске?!
А чтоб я так знал!..

* * *

– Трещины в обшивке! Нарушена герметичность корпуса!
– Сорван такелаж!
– Прорыв канализации!
– На камбузе потоп!
– Движок чихает!
– Гиперпривод?! – внутренне обмирая, выдохнула О'Райли.
– Он самый…
– Без паники! Телепень, доложить ситуацию! Коротко и ясно!
– ..! и …!!! И еще: ..!!!!!!
Прежде чем вмешаться, Альеносхромп удовлетворенно почесался. Все шло путем. Вот и Большой Бах! Итак: гребень набекрень, когти втянуты, присед на полусогнутых… Ритуальная поза "Не имей сто граблей".
– Моя Люлька – ваша Люлька! – объявил брат по разуму.
И прослезился.
– Милый!
– Дорогая!
– От имени профсоюза гей-андроидов!.. позвольте выразить!.. троекратно!..
– Ничего другого от своего делириум тременс я и не ожидал!
– Рвем когти! Землячок, давай вперед! – деловито прервал общий экстаз Небейбаба.
И только цырлы скрежетнули по драному линолеуму.
– Телепень! – рявкнул Стриммер, вдруг вспомнивший, кто здесь капитан. – Гони вьючных киберов к стык-шлюзу! Все на погрузку!
– А я?! – динамики взвизгнули от неподдельного испуга.
– Сколько времени нужно, чтобы тебя развинтить?
– Я сам! Я быстро! Начинаю саморазвинчивание!
– Не дрейфь! Без тебя не улетим…
– И заодно выясни: куда эта зараза дела Росинандоса?
– Да я пытаюсь…
– Правильно. И пытай, если надо!
– Господа! Грузить только самое необходимое!

* * *

Киберы надрывались от усердия, рискуя заработать грыжу. На инабль переправлялись: мерзлый лейтенант Губер, полутораногий Гамарджоба и вырубленный Полянкер, коконы наслаждений с корсарами под кайфом, демонтированный Телепень (чувство юмора везли отдельно на трех тележках), мешки с сухим хересом, тюбики шашлыка и солянки по-этрусски, патронные ящики и разобранный танк "Тортилла", обеденные сервизы, запас носовых платков… Альеносхромп наскоро сращивал обе Люльки, ампутировав без наркоза издыхающий космогрыз. Внутренняя перистальтика гнала в грузовые лежбища поток яиц, закукленных Добрых Мамочек (эро-трансформация затягивалась) и сувениры с "Летучего Китайца". Сыроежка качал в свой мицелий ту Мамочку, что героически пожертвовала счастьем ради подруг, и внедрял провод-лозу в Телепня, которого ласково звал "мой железный брат".
Капитан покидал борт корабля последним, слегка покачиваясь.
Вскоре распухшая от изобилия Люлька набрала скорость. А за ее кормой уже кипел Большой Бах, заставляя звезды моргать и тьму меркнуть.
– Слышь, земляк, – сипло спросил Небейбаба, догрызая последнюю зубочистку. – У тебя тут курить можно?

Глава семнадцатая,
в которой танцуют танго и играют из ящика,
лезут под блузку и собираются в рай,
а в самом конце наступает самый конец

…Наконец-то они остались вдвоем!
Сизый от усталости Стриммер скомандовал "Отбой!", и, сопровождаемый андро-стюардом, удалился в бывший яичник, наскоро переоборудованный под спальню. Небейбаба на всякий случай лег у порога загерметизированного стык-шлюза Люльки, обняв верный гэппер. Что же касается О'Райли, то корабельный распорядок был ей не писан. В итоге рубка Люльки, заваленная ящиками, узлами и баулами, превратилась в уютное гнездышко влюбленных.
– От меня не сбежишь! – в любой бочке кокетства есть своя ложка правды. – Ублажимся, пупсик? Фокстрот? Танго?
Ритуальные пляски Беспредельцев были Альеносхромпу внове, но у него оказалась хорошая наставница.
– Сыроежка, "Брызги Шампанского"! Или хотя бы "Jealousy"!
– Напойте, барышня. Ага, спасибо. Итак, в исполнении секстета дверных скрипачей…
– Пупсик, цырлы подбери… лапу на талию, вторую сюда… Вот тебе гвоздика, возьми в клыки. И – начали!
На третьей минуте, воодушевившись, Ублажитель-IV для равновесия взмахнул хвостом. Крышка ближайшего ящика отлетела с треском.
– Осанна! Аллилуйя! Аз есмь, и еще какой аз!
Из раскуроченного патронного ящика восстал пропавший без вести Санчос Мигель Каррамба Хуан Луис Мария Росинандос-младший! Второй пилот щеголял парчовой рясой адепта радикально-реформаторской церкви "Эдем Возвращается", украшенной лозунгами и благими вестями. Остатки волос эдемовозвращенца стояли нимбом, искрясь и потрескивая.
"Ты – отмычка к райским вратам!", "Добьемся мы Освобожденья!", "Яблоки – опиум для народа!", "Даешь эдемократию!", "Вера – не роскошь, а средство…" – успела прочесть Ева на рясе.
Альеносхромп же всеми фибрами благоговейно впитывал новые впечатления. Вот как, оказывается, происходят Раскол и Очная Ставка у Беспредельцев! В искусственных коконах из дерева. Теперь становился ясен смысл загадочной идиомы "Сыграть в ящик"!
– Прозрел! Ибо не зря медитировал в потемках, взыскуя света! Гряди, Райский Сад!
С этими словами Росинандос резво выскочил наружу. В деснице пророка лоснилось огромное яблоко сорта "Макинтош Apple". Из яблока высунулся удивленный червяк, оглядел рубку и благоразумно юркнул обратно.
– Держи, возлюбленный брат по разуму! – эдемовозвращенец не слишком метко запустил фруктом в Ублажителя-IV. Альеносхромп поймал яблоко на лету, для чего ему пришлось выпустить Еву из объятий и сделать шаг в сторону. В следующее мгновение Росинандос уже оказался рядом с О'Райли, проворно сунув свою волосатую ручищу ей под блузку.
– Благие намерения следует сопровождать благими поступками, – наставительно изрек дородный эдемагог. Палец его тем временем уже нырнул в золотое колечко, украшавшее пупок госпожи есаула.
"Железная Брунгильда" побледнела и замерла по стойке "На караул!"
"Напрашивается во Вспомогатели-II," – догадался Альеносхромп, сжимая подаренное яблоко. Увы, разумный Улья был сейчас дальше от истины, чем диктатор Крабовидной Гуманности, сибарит, мизантроп и олигофрен, – от своего страждущего народа. Колечко в пупке О'Райли отнюдь не являлось дешевой безделушкой. Равно как и дорогой безделушкой. Это была чека гранаты-самоликвидатора, имплантируемой каждому сотруднику Службеза Человечества при заполнении анкеты в отделе кадров.
"Сейчас условия выдвигать начнет, – без труда догадалась О'Райли. – Если в койку потащит – ладно. Только ведь этим эдеманьякам Всеобщее Счастье подавай, и не меньше! А меня на все Человечество никак не хватит, к сожалению…"

* * *

– Брат мой возлюбленный, предложи Еве яблочко! – тая от умильности, попросил Россинандос.
И тут же горячо прошептал на ухо заложнице:
– Только посмей взять! Транзитом в аду окажешься!
– Сам ешь! – искренне возмутилась О'Райли, стараясь дышать пореже. – У меня от яблок диатез! Пупсик, не искушай меня!..
– Искушай, брат! – проникновенно взвыл новоявленный эдемиург. – Время переиграть грехопадение! Время вернуться в Райский Сад! И оставит нас знание добра и зла, и воздвигнутся кисельные берега над молочными океанами! Стучите, да откроется! Короче, так: тебя, брат мой возлюбленный, я назначаю Змием-Искусителем. Ты такой же зеленый и скользкий. Можешь гордиться.
Альеносхромп машинально принял позу "Горделиво мыслеусваиваю".
– Себя, ясное дело, прочу в Адамы. А ты, о невинный реброид, Евой была, Евой и останешься. Даю вводную: порок искушает, добродетель трижды наотрез отказывается… Надеюсь, добродетели все ясно?
Росинандос со значением повертел убийственным пальцем. Все малоблагочестивые картины, мелькнувшие при этом в мозгу, аскет-эдемократ решительно пресек в зародыше.
– А дальше? – О'Райли подумала, что из-за такой ерунды нечего было хвататься за пупок. Попросил бы по-человечески… Что им с пупсиком, самодеятельности жалко?!
– Дальше мы с тобой идем по Космосу аки посуху! В царствие небесное.
Альеносхромп слегка обиделся таким невниманием:
– А я? Я куда иду?!
– Не волнуйся, идешь и ты. Ко всем чертям в ад. Доброй волей, лия слезы.
– Куда? О Беспределец, отмеченный мудростью Терца, дай мне координаты указанного тобой места, дабы я с радостью…
– Не слушай его, пупсик! Он бредит! – взорвалась О'Райли.
И, выяснив, что взорвалась не до конца, злым шепотом:
– Что он тебе сделал, псих?! Зачем ты его убить собрался?!
– Окстись, женщина! Убийство – грех. Лишь чистым душой откроются Врата Эдема-2! Змий-Искуситель, вопия от бессилия, сам покончит с собой, дабы не осталось более во Вселенной греха, и благодарное Человечество шеренгами, скандируя осанну, двинется…
Ублажитель-IV с восторгом внимал страстной речи, исполняемой на мотив "When the saints go marchin' in". Пожертвовать собой ради великой цели?! И это доверили ему, разумному Улья, случайно встреченному на просторах Вселенной?!
Воистину, доброта Беспредельцев не имеет границ!
– Беги, пупсик!
– Останься, брат!
– Молчи, приду…
– Я согласен! Я готов…
– Пупсик!!!
– О пророк! Я возлюбил тебя всем криогенным сердцем! Дозволь мне занять место Евы и посрамить Дьявола! Она недостойна, ибо колеблется, я же…

* * *

От дверей рубки к пророку-террористу спешил андро-стюард. Капитан в очередной раз не оправдал его ожиданий: упав на койку, Стриммер вульгарно захрапел. А как многообещающе все начиналось! Удрученный Биороботяйнен поплелся обратно в рубку и поддался соблазну: стал подслушивать.
– Где справедливость! Никто не должен уйти обиженным! Эдем для всех! Свободу сексуальной ориентации в Раю! Я справлюсь! Оправдаю!
Видимо, на миг Росинандос представил себе картину, столь горячо описанную гей-андроидом. И себя-Адама со всеми вытекающими дальнейшими перспективами, помноженными на вечность.
– Изыди, содомит!
Забыв, где находится его палец, ошалелый эдеморг шарахнулся прочь. И вот тут-то сказалась боевая подготовка "Железной Брунгильды"! Кому, как не ей, были ведомы тайны индо-армейской йоги "Пуп Земли"?! В момент рывка госпожа есаул, не щадя живота своего, изнаночно пупыризовалась, отчего граната-самоликвидатор, томно чмокнув, выскользнула наружу вслед за чекой! Опоздав затормозить, влюбленный андро-стюард с разгону врезался в Росинандоса, обнял было толстого кумира, но промахнулся – и, теряя равновесие, вцепился в первое, что попалось под руку.
В итоге запретный плод гранаты остался в кулаке стюарда, а обручальное кольцо чеки украсило собой палец Росинандоса!
– Ложись!
Альеносхромп Ублажитель-IV с готовностью подчинился, не забыв увлечь любимую за собой – похоже, ублажение стремительно переходило в кульминационно-оргастическую фазу. Взрыв подтвердил его догадки. Осколки вскользь прошлись по хитину экзоскелета, выцарапав татуировку: звездолет, обвитый змеей, и подпись "Сим победиши!". Ева же, находясь в безопасности, судорожно возвращала пупок в исходное состояние.
Дым медленно рассеивался.
Повсюду были разбросаны фрагменты синтет-тела андроида. Голова Биороботяйнена откатилась в угол, где к ней уже тянулись нити мхов-радетелей, спеша начать процесс восстановления.
Голова грустно улыбалась.
– Мои поздравления, господа, – констатировала она. – Отныне я не только сексуальное, но и анатомическое меньшинство.
А посреди рубки возвышался целый и невредимый Росинандос! Вокруг его головы светился радужный нимб, и все тело излучало сияние, которое эдемэкзекутор безуспешно пытался отряхнуть или хотя бы отчистить широким рукавом рясы.
– Чудо, – неуверенно сообщил он. – Теперь я уж точно попаду если не в рай, то как минимум в Книгу Рекордов Гиннеса. И вообще: да здравствует любовь!
В следующий миг, вздыбив стволы и подствольники, в помещение вломился закованный в бронежилет Небейбаба. Услыхав взрыв, обер-сержант превзошел самого себя: за полторы минуты проснулся, экипировался, вооружился, передернул затворы и примчался на выручку. Капитан Стриммер плелся следом, протирая заспанные глаза и похмеляясь бальзамом "Дети Дюны". Приковылял колченогий Гамарджоба с кинжалом в зубах. Из-за плеча десантника робко выглядывал Полянкер-Луговски, расчесывая на шее след от нейро-топора.
А через другой проход в рубку уже входила, музыкально шелестя чешуей крутых бедер, Добрая Мамочка, наконец обретя свое пропавшее тело. И ее страстный взгляд был намертво прикован к бравому обер-сержанту Небейбабе.
– О да, любовь! – проворковала Добрая Мамочка шаляпинским басом (похоже, ее лишай-толковник был настроен заранее). – Вы правы, служитель Мудрого Терца! Я вся горю! Иди же ко мне, моя крошка! Я вижу: ты спешил, ты увешал себя брачными тяжестями… Это ничего, что я такая большая?
– Эх! – залихватски махнул рукой Небейбаба, твердо решив не посрамить чести десанта. – Однова живем! Всегда любил крупных женщин! Зови меня Васей, зеленая, а я тебя Дусей звать стану. Где тут у вас этот… кокон который? Полезли!
– А я скреплю ваш союз узами брака! – раскатился по рубке густой голос Росинандоса-младшего. – Ибо браки воистину творятся на небесах, где мы сейчас и находимся!
Альеносхромп растерянно моргнул глазными заслонками:
– Но ведь Василий Архипович – член нашей ячейки! Как же…
– Очень просто! – подбоченясь, О'Райли наскоро затыкала пострадавший орган кусочком жевательной резинки "Paradise Fruit". – Святой отец, как вы относитесь к смешанным межрасовым семьям нового типа? Я имею в виду браки сапиенсов…
– …И искусственных интеллектов! – хором вякнули из-под потолка Телепень с Сыроежкой.
– …в том числе – нетрадиционной ориентации!
– На колени, дети мои! – воссияла над крикунами улыбка Росинандоса. – В беде и радости, в болезни и здоровье объявляю всех, здесь присутствующих, единой семьей!
– Что, и меня тоже? – изумился капитан Стриммер.
– А кто иначе будет покидать семью последним?! Горько!
– По курсу планета! – помешал общему поцелую вопль Сыроежки. – Условия жизни: идеальные!
– Эдемо-версия 2.0! – не удержался Телепень.
"Она голубая! Голубая!" – шептали губы головы андро-стюарда, и слезы радости катились по силиконовым щекам. О'Райли и Добрая Мамочка переглядывались, заранее представляя, как будут по-семейному изредка меняться телами. Небейбаба сочинял в уме рапорт об отставке, а Гамарджоба, глядя на пустую бутылку в руке капитана, намечал будущее расширение бизнеса дяди Васо.
– И назовем мы эту Землю Обетованную… – начал было Росинандос.
– Не надо! – перебил его грибоум. – Даю увеличение. Смотрите сами.
Над обоими полюсами планеты полыхало Северо-Южное сияние, складываясь в отчетливую надпись:

HAPPY END!

Апрель – октябрь 2000 г.